1

«Комната на десять миллионов человек» Цай Цзюня.

Слог этой повести так хорош, что мне хочется расколоть свою жизнь на куски и заново собрать из неё новый континент, чтобы другие не догадались, что прежде это был всего лишь ручеёк, каких полно повсюду.

Я никогда не думал, что разрозненные мечтания и заимствования могут так слиться воедино и стать миской говяжьей лапши «котяо», которую я так люблю.

Смерть никогда не объявляет о себе — она каждый день торопит меня жить. В эти дни я провалился в пространственно-временной тессеракт «Интерстеллара». Мои глаза не различают ничего, в ушах звучит джаз всех времён, свобода — но она не даёт мне распуститься. Временами я снимаю наушники, чтобы поймать звуки снаружи. Наушники с шумоподавлением продолжают давать саксофону звучать рядом со мной каждой рекой. Река не собирается толкать меня в Янцзы: она поднимает меня — а потом меня с силой швыряет к воротам родного дома на юге.

На Дуаньу я всё-таки съездил домой. Авиабилет покупают, пока человек жив, а после его смерти он остаётся в облаке. А теперь, после этого, в два часа ночи, в ночь второго дня на работе, учитывая, что завтра снова работать, я думаю, что мне пора внезапно всё прервать и лечь спать.

Время по-прежнему хохочет мне в лицо, больше тридцати тысяч дней протекают у меня сквозь пальцы в одно мгновение, а я всё так же, как сейчас, теряю память о прошлом и о будущем. Я знаю только настоящее: сумасшедший рвёт самого себя. Он заснёт, она проснётся, а я так и не сомкнул глаз.

Путаница времён и лишние слова о том, на что они указывают, вовсе не показывают, насколько автор умён. Мне ещё нужно упражняться, непрерывно деконструировать и конструировать, пока смерть не поздоровается со мной и не позволит мне снова стать приличным гостем. Миру не нужно ждать, пока я проснусь: я сам открою глаза вместе с гневом, а потом сделаю вид, что рассеянно рассыпаю следы своего существования.

— Написано 13.6.2024

2 / N

Прошлый год и этот, май и июнь — наверное, всё-таки чем-то отличаются. Даже я, когда-то привыкший к тревоге и боли, сейчас, если скажу, что давно оцепенел, буду выглядеть мерзавцем и лицемером.

С негативными людьми и делами никто не хочет сталкиваться сверх меры, поэтому до сегодняшнего дня я всё ещё очень благодарен тем родным и друзьям, которые знают, что я на самом деле пережил за последний год, и готовы меня выслушать или побыть рядом. Возможно, это не самые трудные дни в моей жизни, но для меня, сидящего в углу, даже тончайшая связь достаточна, чтобы жить с радостью.

А друзьям, которым я прямо или косвенно причинил боль: я прекрасно понимаю, что извинения, которые вы уже видели, не залечат трещину между нами. Я могу лишь заставить себя впредь, насколько это возможно, сильнее стараться думать о чувствах других, особенно тех, кто мне дорог. Спасибо тем из вас, кто ещё хочет и может оставаться моим другом.

Что до вызывающей отвращение злобы и вездесущей глупости, то до сих пор у меня нет достаточных сил им противостоять. С одной стороны, в одиночку я этого не сделаю; с другой — чтобы ясно понять, кто на самом деле враг, мне нужно ещё очень много времени, чтобы всё обдумать.

Терпение и солидарность по-прежнему необходимы.

До тех пор я буду жить — до последнего мгновения. Может быть, мне хватит удачи увидеть, как те, кто считал, что пустота их не коснётся, обнаружат, что давно в ней увязли. И когда придёт это время, если мне посчастливится не оказаться в ряду пустоты, я смогу рассмеяться, глядя в небо.

А после этого — уже дело K-1647. Никакая эпоха не остановит развитие интеллекта (можно сказать и так: развитие интеллекта и есть сама эпоха) и не остановит мгновения, которые множество вещей оставляют в наших головах. И если хотя бы одно такое мгновение сможет стать вечным, то жить стоит.

Продолжай — чтобы этот путь не был пройден зря.

— Написано 1.6.2025