Позднейшее предисловие
2026.10.27
Я попросил Deepseek V4.1 Flash Max ещё раз проверить логические несообразности в этом деле и слегка их поправил. Спасибо этому времени.
2022.12
Сейчас конец декабря 2022 года. В разгар эпидемии ковида я привёл в порядок детективную повесть, которую написал десять лет назад.
Эта «Медленная предсмертная песня» была опубликована 16.7.2012 в моём личном пространстве QQ, и мои тогдашние одноклассники читали её в той или иной мере. 17 августа того же года, после многих правок, повесть была окончательно завершена.
В заметке «“Я” вернулся, но “я” скоро снова отправлюсь в путь» я упоминал эту работу; перенося её из пространства сюда, я обнаружил, что эти тридцать с лишним тысяч знаков 【действительно избыточны】; впрочем, прежде было ещё два рассказа о Полсоне Уолле («Изменение», «Ожерелье второго из шести решений»), и ссылки на них появятся после завершения переноса.
В этот классический детектив я вложил много собственных взглядов на мир; пусть сегодня они кажутся незрелыми, но, по крайней мере, это зачатки моих размышлений.
Я рад, что десятилетней давности я смог написать такую вещь, и надеюсь, что через десять лет она превратится в силу, вдохновляющую людей, и поддержит нас, когда мы будем с надеждой идти по этому миру.
Итак, ниже — текст десятилетней давности; надеюсь, каждый найдёт в нём что-то для себя.
Предисловие
Это первое дело, которое Полсон Уолл (Paulson Wall) «взял на себя». Поначалу Уолл был незрел, и Чарли Инсекта (Charlie Insect) тогда ещё не было рядом с Уоллом, поэтому можно на редкость «увидеть» душевную жизнь Уолла. Впрочем, чем глубже идёт расследование, тем меньше будет описаний внутреннего мира Уолла; а почему — об этом, полагаю, мне говорить не нужно… (картинку можно скачать и посмотреть, она в альбоме)
Более тридцати тысяч знаков, почти без шлифовки; основные улики даны до разгадки — а каков трюк, пусть каждый выскажется сам.
Нажмите на переработанную схему, чтобы увидеть оригинальный рисунок 2012 года от руки.
Важные лица дела
Джордж Анос — учитель математики колледжа Моянь; писатель
Полсон Уолл — служащий фирмы
Чэнь Пинго — дворецкий Аноса
Ли Сюэ — служанка Аноса
Джон Крисон — торговец недвижимостью
Джейн Роллман — художница
Ван Синьчан — редактор газеты
Марго Бинсонки — манекенщица
Гиппоменес Мосифа — разносчик газет
Борис Тей — профессиональный детектив
Хуан Елин — учительница китайского языка колледжа Моянь
Маршалл Райли — инспектор
Ален Леридж — учитель английского языка колледжа Моянь
Лу Жаньчжи — полицейский детектив
Лу Хан — полицейский детектив
Чжан Янь — судмедэксперт
Пролог: первая предсмертная песня
Учитель не должен только учить предмету — его долг учить человека быть человеком; ученик не должен только читать книги — его долг постигать путь жизни. — Тао Синчжи
2000 год, день X колледж Моянь библиотека
Летом в колледже Моянь по ночам не умолкало кваканье жаб, но Хуан Елин преподавала здесь уже много лет и давно к этому привыкла. Она была не только учительницей китайского в выпускном классе колледжа Моянь, но и по совместительству библиотекарем. Сейчас она сидела в кресле и читала «Графа Монте-Кристо».
Большинство учеников по вечерам в библиотеку не приходили — главным образом потому, что одних и тех же книг обычно было больше десятка экземпляров, и даже если разобрать все, очередь была бы невелика; к тому же сразу у стойки находился вход, поэтому она постепенно позволила себе погрузиться в сюжет «Графа Монте-Кристо»…
Вторую главу она ещё не дочитала, как вошёл ученик.
Не поздоровавшись, ученик направился к полкам искать книгу, что невольно вызвало у неё неприязнь; но, поразмыслив, она решила, что, возможно, ученик думал, будто она серьёзно читает, и не хотел её беспокоить…
Через некоторое время тот ученик принёс несколько книг: «Учительница, я хочу взять эти книги». Стойка была меньше метра высотой, и стопка книг выглядела на ней немного нелепо. Ещё больше ей стало неприятно от того, что ученик был в перчатках…
«Хорошо», — она кивнула и встала, но тут увидела, как лежавшая сверху книга упала на её сторону. Раздался сухой хлопок, и книга беспомощно легла на пол. Кваканье жаб оборвалось.
«Простите, я подниму». Ученик поспешно извинился и, договорив, ловко опёрся рукой на стойку, поднял ногу и в один миг оказался на её стороне — а она в это время уже наклонилась за книгой.
«Вот, твои книги». Она выпрямилась и подняла голову, чтобы передать книги ученику…
Ученик всунул ей в рот скомканное полотенце и быстро заломил её руки назад. Она пришла в ужас и хотела громко позвать на помощь, но звук безжалостно поглотило полотенце… Этот ещё минуту назад спокойный ученик теперь был холоден, как лёд.
«„Граф Монте-Кристо“? Вы и вправду не без умысла… Но это мне как раз на руку: я пришёл мстить…» Ученик холодно усмехнулся и достал блестящий кинжал. Хотя в библиотеке было всего несколько ламп накаливания, холодный отблеск кинжала был точно взгляд дьявола, уставившийся ей прямо в глаза.
Внезапно кинжал вошёл ей в живот. Она снова с болью закричала — и, несомненно, звук был жестоко поглощён.
Ученик разжал руки и быстро исчез в коридоре. Она знала, что просить о помощи бесполезно, но у неё был шанс разоблачить убийцу… Она боролась, сдерживая боль, и дрожащей рукой на одиннадцатой странице «Графа Монте-Кристо» написала имя того ученика…
Воробьи за пределами библиотеки почему-то разом вскрикнули и в эту, казалось бы, тихую ночь вместе с только что снова заквакавшими жабами сыграли увертюру пятилетней предсмертной песни…
Часть первая: предсмертная песня пять лет спустя
Я считаю, что исследование мотива преступления и создание персонажа взаимно дополняют друг друга: когда человека загоняют в безвыходное положение, его тогдашнее душевное состояние и образует мотив преступления… Думаю, к мотиву следует добавить и социальность — тогда у детектива появится широкий простор для развития. — Сэйтё Мацумото
Глава первая
2005 год, день X утро, 9:05 дом Полсона Уолла
Полсон Уолл только что поднялся с постели.
Ах да, сегодня воскресенье, на работу не нужно; взгляд на будильник: пять минут десятого — и зачем так рано? Спать дальше.
Только Уолл лёг, как от звонка в дверь подскочил.
«Здравствуйте, «Быстрая доставка»! Э-э… господин Уолл? Вам посылка, распишитесь, пожалуйста». За дверью словно кричал мужчина, суетливо размахивая руками…
«Быстрая доставка»? Доставка быстрая! Слишком быстрая! Я же сплю! Быстро рассыпав про себя жалобы, Уолл обнаружил, что после только что пережитого испуга сон у него уже пропал, и ему оставалось лишь подойти к двери и открыть.
«Здравствуйте», — это был бодрый молодой человек. «Вы господин Уолл? Это ваша срочная доставка, отправитель Джордж Анос уже оплатил пересылку, вам нужно только расписаться.»
Джордж Анос? Ведь ещё несколько дней назад он с Уоллом мило беседовал! Но если что-то нужно, разве нельзя позвонить или написать по электронной почте? Зачем же срочная доставка? С полным недоумением Уолл подписался.
Когда курьер ушёл, Уолл вскрыл тонкий конверт. Внутри было только письмо. Уолл взял его и стал читать:
Дорогой Полсон:
Когда я пишу это письмо, мои руки дрожат, ведь это решение, на которое мне понадобилось пять лет.
Ты помнишь ту книгу? «Граф Монте-Кристо» — та самая, в которой учительница Хуан Елин написала предсмертную записку. Ты, должно быть, помнишь: одиннадцатая страница книги была вырвана, потому что на ней было написано чьё-то имя…
Да, это я тогда спрятал улику, и поэтому полиция не смогла найти убийцу — прости, что скрыл правду: я не хотел, чтобы тот человек стоял на скамье подсудимых, а потом оказался в тюрьме. Тогда я был слишком слаб и не мог отличить правду от лжи. Но теперь я решил взглянуть в лицо реальности и сегодня днём встречусь с тем человеком.
Не беспокойся о моей безопасности и тем более не приходи: тот человек пока не смеет ничего со мной сделать.
Сегодня около половины восьмого вечера приходи — тот человек тоже придёт. Хотя я знаю, что он вполне может убить меня вечером, всё же прошу тебя не вмешиваться.
Ну вот и всё, у меня ещё есть дела, до вечера.
Любящий тебя, снова блуждающий между WHO
Джордж Анос
После этого письма Уолл погрузился в раздумья: значит, страницу вырвал Анос?! «Тот человек пока не смеет ничего со мной сделать…» Убийца, чтобы получить тот лист, непременно пойдёт на всё, но Анос наверняка уже спрятал его где-то. Неужели Анос хочет шантажировать? Нет, я знаю его характер…
Тогда зачем мне идти туда вечером? Чтобы дать убийце провести славный вечер? А на следующий день вместе пойти сдаться? Это было бы слишком наивно! Может, позвонить в полицию… Но поверят ли полицейские этому письму? Пусть в нём упомянуто нераскрытое дело пятилетней давности, но, во-первых, отсюда до колледжа Моянь далеко, и из-за одного письма полиция не станет связываться с тамошними коллегами; во-вторых, Анос говорит «вполне может убить меня вечером», а для полиции это лишь «вполне может»! Словом, у полиции нет достаточных оснований действовать.
Уолл вздохнул. Хотя дурное предчувствие расползалось в его сердце, он мог лишь заставить себя успокоиться: единственное, что сейчас можно сделать, — заново разложить в голове дело пятилетней давности.
Глава вторая
2005 год, месяц X, 11-е вечер, 7:00 дом Полсона Уолла
На обороте письма был адрес виллы Аноса.
В первый раз — и в последний? Уолл покачал головой: лучше быть оптимистом.
Год назад Анос прислал Уоллу письмо: он, мол, преподаёт в колледже Моянь и летом, возможно, будет отдыхать рядом с домом, где живёт Уолл; на обороте письма были и контакты. Уолл обрадовался, и с тех пор каждый день болтал с Аносом, звонил ему; со временем он узнал и о работе Аноса, а Анос в последнее время часто бывал у Уолла в гостях. И вот теперь, когда наконец выдалась возможность пойти к Аносу, он шёл туда с таким настроением…
Уолл ещё не купил машину и мог добраться до виллы Аноса только на такси. Как только закончили школу, все разошлись кто куда и почти не поддерживали связь. Семья Аноса была небедной, он продолжил учиться в университете; Уолл же подался в общество, теперь служит в одной швейной компании и накопил немало сбережений.
Уолл нашёл такси: «На аллею Ла Вега.»
Такси не спеша ехало по бетонной дороге. Уолл снова достал письмо и принялся его внимательно изучать, рассчитывая отогнать раздражение от жары. В конце письма стояло «блуждающий между WHO». «Между»? Не имеет ли он в виду букву «H»? Если да, то речь о «блуждании между раем (Heaven) и адом (Hell)»? Если он хотел выразить свою внутреннюю борьбу, разве не странно прибегать к такому туманному способу? Если же нет, то WHO значит «кто», но что это объясняет? Или это аббревиатура «Всемирной организации здравоохранения»? Не может быть… Полсон ломал голову и не мог понять.
Всю дорогу водитель то и дело говорил: мол, в Ла Веге прекрасные виды, цены низкие, парк развлечений выгодный — словом, расписывал городок Ла Вега как рай на земле. Уолл на это только фыркал: сейчас не время любоваться видами, к тому же он не любил городские картинки (Уолл никогда не называл их «видом»). Эти бестолковые плоские крыши, надменные высотки, самодовольные так называемые «благополучные» микрорайоны, жеманные зелёные полосы — тьфу! Всё это хуже светового загрязнения!
Водитель продолжал разглагольствовать, а Уолл продолжал терзаться.
Уже почти приехали… Потерпи ещё немного.
Такси медленно въехало на аллею Ла Вега. Тут болтливый водитель наконец замолчал — вероятно, вместе с Уоллом любовался очаровательным пейзажем.
«Ого, как изящно!» — выпалил водитель.
И правда, Анос умел выбрать место. Шум городка Ла Вега, только что стоявший в ушах, исчез, и его сменил первозданный вид этой аллеи: густые травы прижимались к обеим сторонам бетонной дороги, деревья разной высоты охраняли её с двух сторон, а чуть дальше смутно виднелось озеро Ла Вега. Вот это другое дело! Уолл наконец увидел вид, который улучшил ему настроение.
И вилла постепенно показалась впереди: основной цвет её был сине-жёлтым, и казалось, что она сливается с окрестным лесом. Дверь была светло-небесно-голубой и словно небрежно поставлена справа от стены; сама стена — желтовато-белая, два больших окна были вделаны в неё, каждое занимало свою сторону и охраняло вход; кроме того, было ещё два окна, стоявших ближе друг к другу, — видимо, там располагались две комнаты.
«По-моему, — сказал на прощание водитель, — здесь тоже рай.»
А может, и ад. Уолл не решился это произнести и проводил такси взглядом.
Глава третья
11 июля 2005 года вечер, 7:48 у виллы Джорджа Аноса
Только что такси проехало по дороге до места, от которого до виллы оставалось несколько десятков метров. Дорога тянулась прямо, через десяток метров поворачивала направо и вела прямо к дверям виллы; вокруг виллы дорога расширялась, образуя кольцо.
Уолл ступил на коричневато-жёлтые деревянные ступени, и они тотчас заскрипели: «скри-и-и, скри-и-и», но ступеней было немного, и жалобный вопль длился недолго…
Уолл позвонил в дверь, через мгновение дверь открылась.
Перед Уоллом стоял старик лет пятидесяти с лишним, но, если не считать седых волос и морщин на лице, Уоллу показалось, что он ещё мог бы выступать в WWE…
«Здравствуйте, я Полсон Уолл, друг Аноса.»
«Хе-хе-хе», — старик кивнул и приветливо улыбнулся: «Молодой хозяин Анос часто о вас вспоминает… Меня зовут Чэнь Пинго, я здесь дворецкий. Входите, я провожу.»
Уолл прикрыл за собой дверь и, идя за дворецким, осматривался. Было уже поздно, свет в коридоре горел, освещая коридор умеренной длины и ширины. Дворецкий сказал, что молодой хозяин Анос очень любит геометрию: стены по обеим сторонам коридора были отделаны обычной молочно-белой плиткой, на которой отпечатано множество геометрических фигур — круги, равносторонние треугольники и даже круги, начерченные прямыми линиями. «Неудивительно, сейчас ведь он учитель математики!» Уолл вместе с дворецким повернул от двери направо, потом налево, и вскоре они оказались в гостиной.
Два знакомых лица тотчас предстали перед Уоллом: староста математического кружка их выпускного класса Джон Крисон и член художественного комитета Джейн Роллман.
«Я думал, приду только я!» — полушутя сказал Уолл.
«Ну конечно…» — Джон махнул рукой. Его чуть желтовато-каштановый цвет волос достался от английской матери, а чёрные глаза и крепкое сложение — заслуга китайского отца. Затем он с ухмылкой сказал Полсону: «Тебе нечего сказать при виде нашей несравненной талантливой барышни?…» И подмигнул Джейн; та ответила смущённой улыбкой.
Уолл тоже невольно усмехнулся: с первого по выпускной класс Джейн неизменно была мечтой всех парней потока; её длинные каштановые волосы, кажется, сохранились до сих пор, синие глаза всегда заставляли почувствовать иную, далёкую прелесть; пусть лицо в целом было так себе (главным образом потому, что нос слегка приплюснут), зато она была отличницей и с внутренним содержанием — даже Полсон тогда был немного взволнован. Но в итоге никто так и не сумел завоевать её, и до сих пор Джейн не вышла замуж, целиком посвятив себя живописи, — известность у неё уже приличная: её масляные картины школьных лет не раз удостаивались похвалы учителей. Что до Джона, то после выпуска он с упорством изучал экономику и теперь стал торговцем недвижимостью. Джон рассказывал Джейн и Полсону, что цены на жильё выросли, продавать дома всё труднее, но спекулировать недвижимостью не так и тяжело…
«А может, дать тебе немного из моих сбережений? Я имею в виду, что, возможно, куплю у тебя дом…» — «Хм, отличная мысль, тогда я сделаю тебе скидку в один процент! Ха-ха-ха…» Все рассмеялись.
Пока горничная подавала фруктовый салат, подошёл и Ван Синьчан, староста по китайскому языку. Если не знать Ван Синьчана, можно подумать, что он грубоватый малый, но постепенно понимаешь: хотя в математике и подобных предметах Синьчан был так себе, в писательстве он был мастером — потому сейчас он и работает главным редактором в газете Ла Веги. Все в шутку говорили, что он не открыл издательство — и это перевод продуктов. Приход Марго Бинсонки добавил в гостиную оживления. Марго была высокой и с характером; парни шутили, что Марго, дескать, это Мэрилин Монро, так что назвать её самой красивой девушкой тех лет было не преувеличением. Сейчас Марго — модель одежды; Синьчан предлагал, чтобы Уолл попросил менеджера заказать для Марго несколько нарядов, потом Джон продал бы Марго дом, потом Джейн нарисовала бы Марго, а потом Синьчан опубликовал бы всё это: «Глядите, наши пятеро переплывают море, каждый показывает своё мастерство!» Все громко расхохотались.
Тут Уоллу показалось, что он и вправду вернулся в напряжённый и радостный выпускной класс: после уроков все отбрасывали надоедливые задания, чопорных учителей, нелепые школьные правила и вместе шли туда, где садилось солнце, — «каждый в свой дом, каждый к своей маме»…
«Эй? Что же хозяин не показывается?» — благодаря замечанию Джона все заметили, что Джордж ещё не вышел поздороваться.
«Простите, — у дворецкого тоже было недоумение, — возможно, ещё не все собрались, молодой хозяин Анос пока не выходит. Помню, есть ещё один господин — кажется, господин Гиппоменес Мосифа… Да, именно этот господин.»
«Кхе, что за важность такая… Оставим пока этого Гиппо, пойдём позовём его. Как бы то ни было, здесь две красавицы ждут, пока он появится!» С этими словами Синьчан со смехом встал.
«Я тоже!» Пусть Уолл улыбался, в душе он ясно понимал: он уже очнулся от прежнего веселья — теперь важно, в порядке ли Анос.
«Ещё нужно доказательство, что здесь есть красавицы! — Я тоже иду». Джейн тоже встала.
«Молодой хозяин Анос сказал, что в коридоре достаточно трёх-четырёх человек, иначе будет слишком тесно — как там говорится… „Втроём идти — и то среди них найдётся мой учитель“? Ха-ха-ха…»
Сидевшие на стульях с улыбкой качали головами: этот старик и правда умеет цитировать классиков!
Глава четвёртая
11 июля 2005 года вечер, 8:16 вилла Джорджа Аноса коридор
Тьма затопила небо, изредка слышались птичьи крики; Уолл и остальные вслед за дворецким снова прошли мимо входа. Плитка на стенах была обычной белой, но Уоллу показалось, что знакомое стало чужим… Уолл увидел невдалеке напротив небольшое окно: «Дворецкий Чэнь, это ваша комната?» — «Да», — дворецкий слегка удивился: «А откуда господин Уолл знает?»
«Честно говоря, немного повезло», — Уолл в то время был ещё скромен: «Раньше, снаружи, я видел слева два окна, стоящих близко друг к другу, и подумал, что там, возможно, две комнаты; теперь я вижу, что там есть ещё одно окно — наверное, для наблюдения? А заниматься этим может только дворецкий. Я прав?»
«Совершенно верно», — дворецкий с одобрением кивнул: «Молодой хозяин Анос часто говорил мне, что вы очень умны, и, как видно, не зря! — Хм, я пока ещё крепок телом и вполне уверен, что справлюсь с вором, если тот влезет!»
Все четверо прошли мимо комнаты, перед дверью которой лежал ковёр: «Это ванная, — объяснил дворецкий, — там нужно стелить ковёр, поэтому коридор здесь сделан пошире. Ну вот, пришли». Уолл увидел дверь высотой около двух метров, посмотрел направо и увидел невдалеке конец коридора; в конце было высокое открытое окно до пола, но уже стояла ночь — какой прок от того, что оно открыто? Уолл невольно подумал с пессимизмом: если убийца убежал, его, пожалуй, уже никогда не догнать.
«Ванная рядом с его комнатой, — Синьчан сделал гримасу, — а этот тип и правда ленив…»
«Молодой хозяин Анос, — дворецкий постучал, — гости хотят, чтобы вы вышли.»
Никакого звука.
«Молодой хозяин Анос?» Подождав немного, дворецкий стал стучать сильнее: «Что вы делаете?»
Ни звука.
«Почему здесь нет света?» — Джейн огляделась: «Свет только от потолка в стороне ванной, но сюда его явно не хватает.»
«Молодой хозяин Анос не любит, когда его отвлекают во время работы, и даёт мне понять, есть ли у него время, — горит ли свет в коридоре, — объяснил дворецкий, но сам при этом выглядел озадаченным, — но… он что, ещё не слышал?»
«У вас есть запасной ключ?» — Уолл начал волноваться.
«Есть, в кармане». С этими словами дворецкий стал шарить в кармане.
«Джордж! Ты проснулся? Если нет времени — скажи, мы подождём!» — крикнула Джейн.
По-прежнему ни звука.
Дворецкий вставил ключ в скважину и повернул несколько раз: «Закрыто изнутри? Странно, молодой хозяин Анос никогда не запирался изнутри…»
«Выбиваем дверь!» — неожиданно вырвалось у Уолла.
«Верно, если что-то случилось…» — Джейн тоже забеспокоилась.
«Джордж, мы выбиваем дверь!» Хотя Синьчан был старостой по китайскому, говорил он всегда без обиняков, напрямик; он повернулся к дворецкому и Уоллу: «Давайте втроём». Оба кивнули.
«Раз, два, три!»
Дверь почти не поддалась.
«Раз, два, три!»
С гулким ударом дверь распахнулась, и трое разом влетели в темноту.
Но страшнее было то, что одновременно с тем, как дверь распахнулась, где-то в комнате окно, похоже, разлетелось вдребезги: звон бьющегося стекла заметался по комнате и вонзился Уоллу в уши. Потом раздался более глухой звук — позже Уолл убедился, что это стул упал на дорожку из булыжника.
«Скорее включите свет!» — крикнул Уолл.
Дворецкий поспешно нажал выключатель на левой стене. Комната разом осветилась, и Уолл, дождавшись, пока глаза привыкнут, увидел разбитое окно до пола — справа позади стола в комнате.
Уолл почувствовал головокружение. Затаив дыхание, он пошёл вглубь комнаты. Фигура Аноса постепенно вошла в его поле зрения: в живот ему был всажен кинжал, наклонённая голова опиралась о стену между двумя окнами, руки безвольно свисали, ноги слегка расставлены, а глаза были широко открыты и не закрывались. Среди вопля Роллман Уолл увидел книгу, лежавшую справа от правой руки Аноса; он подошёл взглянуть — и увидел, что у этой книги, как и у «Графа Монте-Кристо» пять лет назад, одиннадцатая и двенадцатая страницы исчезли без следа…
Тем временем несколько птиц и сверчков в чаще медленно завели песню; а Уоллу послышалось, что это исполнялась предсмертная песня, длившаяся пять лет.
Глава пятая
11 июля 2005 года вечер, 8:19 спальня Джорджа Аноса
«Дворецкий Чэнь, уведите Джейн, нам нужно сохранить место преступления. А вы поспешите в полицию». Дворецкий, дрожа, кивнул и выволок почти одеревеневшую Джейн. Уолл, насколько мог, заставил себя успокоиться и, приоткрыв дверь, вернулся в коридор. Он ещё слышал звонок в дверь… Уолл пробормотал: «Убийца уже сбежал… нам его не догнать…» Уолл невольно пожалел, что не вмешался: Джордж, зачем ты такой наивный? Ты вправду думал, что убийца тебе поверит? Ты вправду думал, что убийца так просто отступится? Даже если мы в конце найдём убийцу, твоя смерть всё равно не оправдана!
«Я пойду за ним — за меня не волнуйся, — Синьчан изо всех сил изобразил улыбку, но Уолл всё же видел, что на его лице ещё осталось потрясение, — ты охраняй здесь место преступления, а я пойду за убийцей!» С этими словами он выпрыгнул в окно в конце коридора.
Уолл быстро вернулся в комнату, убедился, что рядом никого нет, и сразу подошёл к трупу.
Уолл надел перчатки — на всякий случай, и правда, они понадобились, Уолл покачал головой, — и, собравшись с духом, взглянул на тело Аноса.
Далёкие сверчки не умолкали, время от времени слышался и крик совы. Уолл осторожно подошёл справа к телу и легонько приоткрыл обложку той книги…
Это была не «Граф Монте-Кристо», а «Избранные рассказы Мопассана»; странно было то, что одиннадцатая страница снова была вырвана: зачем убийца это сделал? Почему не убил Джорджа сразу? Чтобы заставить его сказать, где остальные страницы? Если так, зачем убийца дал Джорджу что-то писать в этой книге? Разве сказать вслух не быстрее, чем писать? И вообще, написал ли что-нибудь Джордж? Если написал, то когда? Что именно? Если не написал, зачем убийце вырывать страницу? Неужели на одиннадцатой странице иероглифами было написано имя убийцы? Нет, таких сочетаний иероглифов слишком много, убийце вовсе не нужно бояться, что полиция так его найдёт… На месте было слишком много сомнительных мест, разобраться было невозможно, оставалось ждать, пока приедет полиция и займётся экспертизой. Уолл немного пал духом, перелистнул книгу обратно к вырванному месту, вышел из комнаты и, прислонившись спиной к стене коридора, задумался.
Через минуту Синьчан вскарабкался обратно через окно в конце коридора и покачал Уоллу головой: «Уже исчез — это я виноват, что не среагировал быстро… Но снаружи, кажется, сад — вот только странный».
«Ты не виноват…» — Уолл махнул рукой. «Возвращайся в гостиную. Расскажи всем, что произошло, и заодно успокой их».
Тут подошёл дворецкий. Глаза у него до сих пор были тусклыми: «Господин Уолл, я уже сообщил в полицию. Полицейские сказали, что будут примерно через десять минут, остальные сейчас в гостиной».
«Так и будем ждать, остаётся только ждать полицию». Уолл посмотрел на ночное небо и подумал о письме, которое прислал ему Анос…
«Ах да, господин Мосифа уже приехал — как раз когда я звонил в полицию». С этими словами дворецкий Чэнь сделал озадаченное лицо.
Весёлые голоса и смех в гостиной давно утонули в вести о смерти Аноса, на их место пришло общее молчание.
Уолл подошёл к серьёзному Мосифе: «Гиппо, выйди на минутку».
«Я?» — Мосифа с сердитым и растерянным видом стоял у входа. «Послушай, ты думаешь, что это я?»
«Нет, — Уолл нетерпеливо махнул рукой, — я лишь хочу уточнить, что ты делал в момент убийства — я не хочу, чтобы остальным было не по себе, мне нужно всех успокоить».
«Я приехал на такси, — Мосифа пожал плечами, — ты же знаешь, что в Ла Веге пробки; водитель на этот раз попался особенно неразговорчивый, и я всю дорогу умирал со скуки. Потом я собирался пробыть минуты пять, но не прошло и минуты, как я услышал какой-то звук и пошёл стучать в дверь…» — «Зачем тебе было пробыть пять минут?» — «А? Разве Джордж этого не требовал? Разве он тебе не говорил? Он сказал мне: перед приходом нужно пробыть пять минут…» — «Хм… По дороге сюда ничего странного не заметил?» — «Нет». И тут Уолл вдруг понял: все шестеро приехали на такси — это уже было известно из прежней весёлой беседы.
«Я думал, найдётся какая-нибудь зацепка…» — Уолл вздохнул.
«Эй-эй, как можно допрашивать при друзьях, ну и ну, я так и испугался…» Увидев, что Мосифа такой же, как в выпускном классе — они с Уоллом тогда были странной парой, целыми днями слонялись по школе без дела, ничем не отличаясь от мелких хулиганов; по выражению Уолла, «хулиганы под литературной оболочкой», — Уолл невольно разговорился с ним. У Мосифы не было постоянной работы, сейчас он разносчик газет, а вообще он перепробовал едва ли не все виды работ. Платили, правда, маловато, но Мосифа считал неразумным получать деньги за однообразный труд: человек ведь не машина.
Двое, смеясь и болтая, вернулись в гостиную; остальные, увидев это, тоже перестали говорить. Атмосфера стала не такой натянутой.
Глава шестая
11 июля 2005 года вечер, 8:34 вилла Джорджа Аноса гостиная
Стрекотание насекомых и птичьи крики не умолкали — пронзительный вой сирены постепенно приближался, и у Уолла начала гудеть голова.
Дверной звонок снова зазвенел, и несколько полицейских вошли в гостиную.
«Прошу прощения за беспокойство, — вежливо сказал тот, кто шёл впереди, — убийство произошло в этой комнате?»
«Да, господин. Меня зовут Чэнь Пинго, я здесь дворецкий, я провожу вас в спальню молодого хозяина Аноса».
Передний кивнул и объявил, что каждого из присутствующих нужно обыскать.
«Подождите, — Уолл поднялся, — я тоже пойду». Хотя надежды он почти не чувствовал.
«Да?» Тот, что шёл впереди, кажется, был инспектором. «А вы?»
«Полсон Уолл, друг убитого». Уолл собрался с духом.
«Хорошо, — инспектор подумал немного, — меня зовут Маршалл Райли, я инспектор, отвечающий за охрану порядка в этих местах».
Инспектором оказался сам Маршалл Райли! После того давнего пустякового случая в поезде четыре года назад (к этому делу отношения не имеющего) Уолл больше не видел его; хотя за эти четыре года в свободное время он освоил немало приёмов раскрытия дел, найти время, чтобы самому разыскать «старика», всё никак не удавалось, и вот теперь такая случайная встреча — Уолл втайне порадовался за себя.
Уолл описал подробности дела, и Райли примерно понял, что к чему: «Дело пятилетней давности?… Значит так: когда вернусь в главное управление, позвоню в управление полиции района Моянь и попрошу прислать по факсу материалы пятилетней давности. Кстати, ты, парень, служишь мелким клерком в швейной компании? Это же просто расточительство таланта!»
Уолл ничего не сказал. Сейчас двадцать первый век, подумал Уолл, детективы занимаются всякой ерундой, а меня интересуют только нераскрытые и странные дела, но в нынешнем мире таких дел не так уж много, так что уж лучше читать детективы в швейной компании; быть полицейским мне тоже не хочется, я не люблю, когда меня связывают рамками и правилами.
«Как хочешь, — Райли, похоже, знал, о чём думает Уолл, и только пожал плечами, — лишь бы ты не делал ничего дурного. — Можешь прямо сейчас, в перчатках, идти осматривать, — Райли похлопал Уолла по плечу, — я не стану мешать. Я уже сказал этим сыщикам: если что-нибудь обнаружат, сразу тебе сообщат, и ты можешь их расспрашивать — старые товарищи, всё можно обсудить. А мне сейчас нужно съездить в управление, твои товарищи поедут с нами давать показания; вот мой телефон, до встречи». С этими словами инспектор Райли протянул Уоллу визитку и вышел.
Результат обыска, разумеется, не дал никаких зацепок; Уолл выслушал ворчание Мосифы и проводил его взглядом.
Уолл вошёл в спальню Аноса.
Уолл подошёл к Чжан Янь: «Ну что? Когда наступила смерть?» Чжан Янь была соседкой Уолла по парте в те годы и уже тогда говорила ему, что станет врачом, — кто бы мог подумать, что она станет судмедэкспертом.
«Примерно полчаса с небольшим назад, думаю, я не ошибаюсь. Но точное время можно будет определить только после вскрытия». Брови Чжан Янь сдвинулись.
Двух других сыщиков по ту сторону комнаты — Лу Жаньчжи и Лу Хана — Уолл не знал. Уолл через силу подошёл к Лу Жаньчжи: «Есть что-нибудь?»
«С какой стати мне вам говорить? Сами не видите?» — раздражённо сказал Лу Жаньчжи. «Жаньчжи, будь любезнее с людьми — разве инспектор Райли не сказал? Он не станет нам мешать; неужели даже поделиться сведениями нельзя?» — громко сказала Чжан Янь, а потом повернулась к Уоллу: «Извините, он не всегда так говорит».
Уоллу стало очень неловко — в конце концов, он был посторонним и вправду не имел оснований участвовать в расследовании, — но раз уж ему выпал такой шанс, упускать его было нельзя: «Лу Жаньчжи, мне действительно очень хочется разобраться в этом деле, потому что погиб мой очень хороший друг; пусть мы не были как братья, но нам было о чём поговорить. Утром я уже знал, что он умрёт, но не смог этому помешать, а теперь не могу помочь — поставьте себя на моё место, вы бы тоже захотели помочь, как я?»
Наступила тишина.
«Помочь — не значит просто захотеть, — Уолл уловил перемену в тоне Лу Жаньчжи, — тогда я тоже — впрочем, не будем об этом, у меня есть работа… Кстати, инспектор Райли на собраниях часто о вас вспоминает! То, что я сказал раньше, беру назад».
«Вы говорили, что-нибудь уже нашли?» — «Сейчас осмотрена лишь небольшая часть; точно можно сказать только одно: следов борьбы, сопротивления и тому подобного нет. Словом, нужно подождать ещё несколько часов, прежде чем будет систематический вывод, а пока отдохните немного». Жаньчжи объяснил Уоллу обстановку совершенно другим тоном, чем прежде.
«Хорошо, простите за беспокойство». Уолл чувствовал, что вместе с горечью в нём живёт и возбуждение от процесса расследования, и душевные силы уже на исходе, поэтому решил отдохнуть несколько часов… Уходя, Полсон тихо сказал Жаньчжи: «Спасибо».
Лу Жаньчжи кивнул.
Вернувшись в гостиную, Уолл обнаружил, что там уже никого нет.
«Всех забрал инспектор — давать показания в управлении; перед уходом он велел вам остаться здесь и сказал, чтобы вы не беспокоились о завтрашней работе, он сам объяснит ситуацию директору компании. Сегодня ночью можете спать в моей комнате, у нас есть запасные циновки». «Спасибо вам». Уолл поблагодарил дворецкого.
Впрочем, Жаньчжи что-то начал говорить, но остановился на полуслове — неужели он раньше тоже попадал в положение, похожее на моё? Нет-нет, сейчас я должен сосредоточиться на этом деле. Тут Уолл через окно до пола рядом с входом увидел, что снаружи уже несколько охранников оберегают виллу.
Часть вторая: под предсмертной песней
Смерть естественна, а существование вроде жизни — состояние вроде механической поломки. Жизнь как таковая — вообще баг. — Мори Хироси
Глава седьмая
12 июля 2005 года ночь, 4:36 вилла Джорджа Аноса комната дворецкого
Уолл очнулся в полузабытьи в темноте, увидел, что светящиеся стрелки часов показывают четыре тридцать семь, и, поднявшись, пошёл в спальню Аноса.
«Я пришёл», — Уолл зевнул и обнаружил, что тело уже унесли. «Как идёт расследование?»
«Почти закончили», — сказала Чжан Янь. «Сейчас расскажу тебе, как обстоят дела…»
Уолл разложил для себя так:
Основная планировка комнаты уже начерчена (подробности — на рис. 1 и 2).
Убитый лежит у левой стены между двумя окнами; причина смерти — большая потеря крови; кинжал попал в живот, и смерть наступила примерно через минуту, время смерти — между семью и восемью часами.
Неподалёку справа от правой руки трупа лежит «Избранные рассказы Мопассана»; одиннадцатая и двенадцатая страницы вырваны, на тринадцатой странице вмятин не обнаружено, остальное в основном неповреждено.
Под единственным окном до пола в комнате обнаружено множество осколков стекла; среди осколков стоит стул средней тяжести, высоту которого можно свободно регулировать.
«Тебе лучше самому всё осмотреть, может быть, найдёшь какие-нибудь новые зацепки». Дав объяснения, Чжан Янь предложила это.
В комнате Аноса было что-то от безмятежности — это ощущение не исчезло, даже когда её накрыла тень смерти. На письменном столе лежало множество распечатанных статей, рядом — образцы известных журналов, полученные после того, как рукописи приняли, и целая стопка черновиков. Черновики были точно уличные каракули, почерк неразборчивый, ничего не разобрать.
На стоявшем рядом рабочем столе громоздились книги; на раскрытых страницах осталось множество пометок Аноса, часть из них — обобщения о нынешнем образовании, суждения довольно резкие, но не лишённые смысла: «…на чём же всё-таки сосредоточено внимание нашего нынешнего образования? На том, чтобы снова и снова ценить результат, или на том, чтобы ученики, кроме умения сдавать экзамены, ничего не умели? На мой взгляд, у нынешней образовательной системы слишком много прорех, и её действительно нужно постепенно латать, но боюсь, что, пока мы не закончили латать, нас захлестнёт бесчисленными экзаменационными листами и бежать будет некуда…» Это была пометка Аноса на полях эссе Лао Шэ «Сдать и не умереть — уже бог»… Сейчас не время читать это…
В шкафу аккуратно висело много простой одежды. Уолл вспомнил: у этой виллы был выстроен только один этаж, даже подвала нет. Одежду, вероятно, уже обыскали, и, похоже, ничего не нашли.
На винной полке стояло много знаменитых вин, все на верхнем ярусе; на нижнем — напитки попроще, вроде эрготоу.
Подушки и одеяло на кровати были аккуратно уложены. Книжная полка у изголовья была повёрнута к кровати, на ней стояло много книг для чтения перед сном: «Размышления», «Мешок мудрости», «Немного всемирной истории каждый день» и тому подобное.
На полке напротив рабочего стола стояли книги, которые нужно смаковать медленно: «Планы Сражающихся царств», «Сборник комментариев о текущих событиях 2004 года», «Безумная математика» и множество мировых классиков. Говорю так потому, что рядом с каждой книгой лежал небольшой блокнот: все пометки Анос записывал в блокноты. «И после выпуска читает так серьёзно!» — Уолл невольно вздохнул.
Тут Уолл заметил, что на самом нижнем ярусе полки рядом с одной книгой лежат три блокнота: «Что такое? Рядом нет книги?» Уолл вытащил крайний левый блокнот и обнаружил, что это дневник Аноса; начинался он с 28 июня 2005 года.
В дневнике Анос записывал множество всякой всячины, были и описания настроения; но разве можно прочитать три дневника целиком? Уолл собирался положить дневник обратно, но на мгновение заколебался.
А может, это зацепка? Уолл набрался терпения и стал читать.
Глава восьмая
(Дневник Джорджа Аноса)
28 июня 2005 года
Наконец-то переехал на виллу! Здесь неплохо отделано; Пинго обо мне беспокоится и непременно хочет сам за мной ухаживать — что поделать, кто же ещё с самого моего рождения обо мне заботился? Но чтобы ему было меньше хлопот, я привёз с собой расторопную служанку — Ли Сюэ.
…………(это размышления Аноса об эссе Лао Шэ «Сдать и не умереть — уже бог», но выглядят они незавершёнными)
Нерешительность — не то качество, которое должно быть у человека. Человек должен научиться решать дела твёрдо… Именно об этом говорит поговорка «кто не решается вовремя, сам навлекает на себя смуту».
2 июля 2005 года
Завтра пойду в гости в квартиру Полсона, на душе радостно; интересно, как живётся этому малому, который любит детективы, а сам пошёл служить мелким клерком…
Стоит вспомнить выпускной класс — вспоминается и то дело того года: пора принимать решение…
…………(это комментарии Аноса к рассказам О. Генри «Дороги судьбы» и «Дары волхвов», вполне полные)
Характер человека в школе — фундамент характера на всю дальнейшую жизнь, он не меняется легко. У некоторых характер виден сразу, но большинство нужно узнавать постепенно; порой, даже если не расставаться на годы, а постоянно общаться, перемены в близком человеке можно и не заметить. Это говорит о том, что базовый характер складывается за какой-то отрезок времени, и это время — старшие классы.
9 июля 2005 года
Думал целую неделю и наконец решил: я не могу позволить убийце остаться безнаказанным, даже если этот человек мне дорог! Но смогу ли я принять решение? Может быть, я слишком всё усложняю: преступление есть преступление…
Кстати, несколько дней назад я был в гостях у Полсона, и у меня осталось чувство, что он тратит впустую свой талант! Не смею говорить, что хорошо его знаю, но одно точно: его дар к дедукции ничуть не уступает способностям обычного человека!… (здесь — целая куча, впрочем, не такая уж и большая, слов, в основном на тему «выдающиеся логические способности Полсона Уолла»; самому Уоллу было неловко, но Чарли считает, что именно из-за этого потока похвал Уолл впоследствии начал слегка зазнаваться)
…………(Анос переводит разговор на рассказы Чехова «Хамелеон» и «Смерть чиновника», и Уолл перевёл дух. Эти комментарии тоже полные)
Немногие говорят, что думают, а большинство прячут своё настоящее «я» — это инстинкт самозащиты, а не двуличие, потому что у людей есть тщеславие и настороженность.
10 июля 2005 года
Завтра днём я встречаюсь с тем человеком, я уже позвонил ему, но не сказал о своей цели, так что, по крайней мере, днём он ещё не станет ничего делать…
Я написал Полсону письмо и рассказал о своих намерениях. Хотя я не хочу выдавать имя убийцы и даже не говорю о его поле, всё же подсознательно записал подсказку… Как бы то ни было, я хочу покончить с этим сам, даже если умру…
Я попросил Полсона не беспокоиться, но не знаю, не ворвётся ли он сгоряча на виллу; впрочем, если Полсон найдёт этот дневник, возможно, это станет зацепкой…
…………(Анос очень неестественно заговорил о прозе Лу Синя — неестественно главным образом потому, что слог здесь заметно слабее, чем в трёх предыдущих заметках; Уолл нахмурился и стал читать дальше)
Когда человек вдруг становится странным и совсем не таким, каким ты его привык считать, ты можешь испугаться, почувствовать его чужим или даже испытать отвращение; отбрось всё это дурное, попробуй понять его, дать ему тепла — ведь в этот момент человек перед тобой остерегается тебя куда меньше, чем остальных.
(дневник окончен)
12 июля 2005 года ночь, 4:45 вилла Джорджа Аноса спальня Аноса
Со сложным чувством Уолл закрыл дневник и совершенно не заметил, что Чжан Янь уже стоит рядом.
«Ну как?» — Чжан Янь встряхнула рукой.
«Не очень — этот дневник очень странный, надо спросить у дворецкого Чэня, что он об этом думает». С этими словами Уолл, не обращая внимания на Чжан Янь, с дневником в руках выбежал из спальни Аноса.
Глава девятая
12 июля 2005 года ночь, 5:00 вилла Джорджа Аноса спальня Аноса
Через пятнадцать минут Уолл вернулся.
«Куда ты только что ходил? Хорошо, что я тебе доверяю, а то давно объявила бы тебя подозреваемым в краже вещественных доказательств». Чжан Янь с недовольством обратилась к ничего не понимающему Уоллу.
«Нас обвели вокруг пальца — впрочем, не совсем». Уолл не стал обращать внимания на Чжан Янь и заговорил сам с собой.
«Что? Что ты такое узнал?»
«Дневник… — пробормотал Уолл. — Сначала мне показалось, что этот дневник очень странный: кто станет писать повествование, комментарии и заметки в одной тетради? Я подумал, что его подделал убийца, и пошёл спросить дворецкого Чэня — знаешь, что он сказал? Оказывается, это привычка Аноса писать письма! Дворецкий Чэнь сказал, что Анос начал вести дневник давно, но дни были похожи один на другой, за день не набиралось и несколько строк, и тогда он решил записывать всё, что стоит записать, — так постепенно получилась «тетрадь набросков» из пережитого и передуманного: сначала — что произошло за последнее время, потом — переписанные из рабочей тетради наиболее ценные комментарии, а в конце — что-нибудь из жизненной философии. Дворецкий Чэнь ещё сказал, что больше всего ему запомнился один разговор, когда Анос сказал ему: „Записки о том, что было и чего не было, — это прекрасно: запишешь тогдашние чувства, и получается свободный, естественный слог…“»
«Но откуда тут видно, что нас обвели вокруг пальца, э-э, что нас провели?»
«Посмотри на комментарии в этом дневнике: от первой заметки к четвёртой порядок такой — Лао Шэ, О. Генри, Чехов, Лу Синь. А теперь посмотри на оценку эссе Лао Шэ „Сдать и не умереть — уже бог“ на рабочем столе — видно, что об эссе Лао Шэ написано нормально.
«Но читаем дальше: комментарии к О. Генри и Чехову очень полные, а как раз в это время Анос начал серьёзно обдумывать разговор с убийцей; последний комментарий, о Лу Сине, дворецкому Чэню показался очень странным, потому что слог довольно незрелый, совсем не такой, как «прежний стиль молодого хозяина Аноса», но отрицать нельзя: все эти строки написаны рукой Аноса. Значит, совершенно очевидно: комментарии к двум авторам посередине — это подсказка, которую Анос оставил мне».
«„Дороги судьбы“ и „Дары волхвов“, а также „Хамелеон“ и „Смерть чиновника“?»
«Нет, дело не в произведениях, а в двух этих „мастерах короткого рассказа“ — О. Генри и Чехове!
«Среди „трёх мастеров короткого рассказа“, кроме О. Генри и Чехова, есть ещё один — да, Мопассан!
«Подсказка, оставленная Аносом, — тот самый лист, на котором пять лет назад было указано имя убийцы учительницы Хуан Елин! И этот лист вложен в книгу Мопассана.
«Но мы опоздали: убийца нашёл этот лист ещё до того, как мы выбили дверь и ворвались, — или Анос сам отдал ему; Анос, возможно, всё ещё тешил себя наивной надеждой и, возможно, кстати рассказал убийце, что я знаю, где лежит этот лист. А потом убийца убил Аноса и унёс записку. Уходя, он вырвал ту страницу из «Избранных рассказов Мопассана». Я тогда подумал, что он бросает мне вызов или сообщает, что записка уже забрана; на самом деле я не знал, где лежит записка, поэтому поначалу решил, что Анос написал в этой книге имя убийцы, и ещё удивлялся, почему у Аноса в руках нет ручки!» Уолл горько усмехнулся.
«Так, значит, в книге никакой зацепки не было, просто вырвали две страницы?» — «Да». Уолл удручённо кивнул.
«А может, дворецкий Чэнь лжёт?» — «Нет, по крайней мере сейчас нет доказательств против него, и причин лгать у него нет». — «Это верно…» — «Словом, вопрос с книгой решён, но в целом дело не продвинулось». Уолл прищёлкнул языком.
Было уже около пяти минут шестого, темнота начала понемногу рассеиваться. Хорошо бы истина открылась с восходом солнца, подумал Уолл.
«Кстати, светает; сходи-ка с Лу Ханом на улицу и осмотри всё снаружи — мы ведь до сих пор не установили пол и личность убийцы!» Чжан Янь протянула Уоллу маленький фонарик и позвала Лу Хана.
Уолл подошёл к окну до пола и, включив маленький фонарик, стал смотреть вниз — светил этот фонарик довольно ярко. Уолл разглядел, что происходит снаружи: стул, которым разбили стекло, теперь валялся среди осколков, спинкой к комнате, а четыре круглые ножки на колёсиках — к улице; в комнате было ещё два таких же стула: один перед письменным столом, другой перед книжной полкой рабочего стола; хотя окно до пола было невысоко от земли, чтобы как следует осмотреть стул, нужно было выйти наружу.
Уолл увидел и сад снаружи — какие-то странные формы…
И тут зазвонил телефон Уолла.
Кто это мне пишет?
Гиппоменес Мосифа считается единственным подозреваемым, у которого была возможность совершить преступление, приходите, чтобы ознакомиться с обстоятельствами. Райли.
Глава десятая
12 июля 2005 года утро, 5:55 полиция Ла Веги
«Что происходит?» Придя в участок, Уолл увидел, что в комнате для допросов заперт один только Мосифа — похоже, остальные уже разошлись. Райли стоял у двери с пачкой бумаг.
«Тебе самому должно быть ясно: все нынешние доказательства говорят о том, что, кроме Мосифы, совершить преступление было некому». Райли с серьёзным лицом смотрел на Уолла.
Уолл погрузился в раздумья: и правда, когда мы добрались до спальни Аноса, я, дворецкий Чэнь, Синьчан и Джейн явно были не в спальне и не могли разбить окно до пола; остальные же находились в гостиной. Через несколько десятков минут после того, как мы нашли труп, приехал Гиппо, у которого нет алиби. Выходит, преступление мог совершить только Гиппо. Но неужели всё так просто?
«Я знаю, о чём ты думаешь, — тут нельзя поддаваться чувствам. Думаю, ты и сам исключишь версию с посторонним: говорят, Анос был не из тех, кто любит водить знакомства, так что вчера, кроме дворецкого, служанки и вас шестерых, никто, должно быть, не знал, где находится вилла Аноса! (Мы уже расспросили всех шестерых, включая Ли Сюэ, и твои пятеро друзей тоже сказали, что никому не говорили о вчерашнем походе к Аносу.) К тому же все шестеро из вас — участники событий пятилетней давности. Таким образом, подозреваемые — только вы. А если прибавить алиби, убийцей мог быть только Мосифа».
Уолл не знал, кивнуть ли в знак согласия: «Не так всё просто — это дело непременно связано с событиями пятилетней давности, а у Гиппо на то время было безупречное алиби!»
«Что? Откуда такая уверенность?» — удивлённо спросил Райли.
«Потому что я тоже участник тех событий, и сейчас могу рассказать тебе — о том, что было пять лет назад». Не дожидаясь ответа Райли, Уолл заговорил сам. На самом деле со вчерашнего дня он прокрутил события пятилетней давности в голове невесть сколько раз, поэтому рассказывал довольно гладко; но в то же время та страшная история снова встала перед его глазами, и истина постепенно прояснялась…
«Дело произошло 22 апреля 2000 года, в субботу, погода была довольно ясная. Мы тогда учились в выпускном классе и отчаянно готовились к экзаменам. Ученики первого и второго класса занимались не так напряжённо, поэтому к выходным в школе оставались жить только мы, выпускники; у выпускников из-за занятий было не так много времени на чтение, как у младших, и в тот вечер в библиотеке, можно сказать, не было почти никого.
«По выходным библиотекарем была учительница Хуан Елин, она же преподавала в нашем классе китайский; вела она неплохо, только методы у неё были шаблонные — вернее, она сама была человеком шаблона; она была худощавой и слабой, возможно, оттого, что преподавание в выпускном классе давило на неё. Таково моё впечатление об учительнице Хуан. Хм, я не очень-то слушал её уроки, потому что тогда не был отличником; а вот любимчиков у учителей хватало: например, Джон, Джордж — словом, кроме меня и Гиппо, остальные четверо учились очень хорошо.
«Тут мне придётся рассказать о том, кем мы тогда были: Джордж был старостой по английскому, Синьчан — по китайскому, Джейн — членом художественного комитета, Марго — комитета по быту, а мы с Гиппо не занимали никаких должностей; тогда только отличники по итогам экзаменов второго класса могли стать старостами, а мы с Гиппо в то время целыми днями бездельничали: до прогулов ещё не доходило, но на уроках мы витали в облаках… Так что до сих пор мы с Гиппо не слишком состоятельны». При этих словах на лице Уолла было написано бессилие.
«Вернёмся к делу: о том, что учительницу Хуан убили, мы узнали на следующее утро, и, едва придя в школу, все начали перешёптываться. Тогда все готовились к экзаменам, а такое мерзкое происшествие наверняка повлияло бы на нормальную сдачу, поэтому руководство школы решило заняться этим делом после экзаменов; полиция, разумеется, решительно возражала. В конце концов школа пошла на уступки: расследовать можно, но не брать у учеников показания по любому поводу, не арестовывать ни одного ученика без должной уверенности и не позволять полиции строго дежурить в библиотеке и вокруг неё, мешая ученикам брать и сдавать книги.
«Поскольку мы с Гиппо учились так себе, а я любил детективы, я заодно притянул Гиппо к расследованию — полиция, конечно, не разрешила, и нам пришлось действовать тайно. Мы знали довольно много: смерть наступила около девяти вечера; перед смертью она оставила на одиннадцатой странице «Графа Монте-Кристо» предсмертную записку, но кто-то вырвал эту страницу; труп лежал лицом вниз, во рту было полотенце, крови из живота вытекло немного, и кровь не дошла до правой руки убитой; в правой руке у неё была ручка, снятая со стойки — это подтвердил учитель Леридж, наш преподаватель английского, он же второй библиотекарь (он отвечал за понедельник-пятницу и обладал прекрасной памятью); правая рука убитой лежала на «Графе Монте-Кристо», левая была слегка согнута, а рядом опрокинулся стул.
«Здесь мне нужно сказать о круге подозреваемых: такие двоечники, как я и Гиппо, по вечерам в выходные тайком убегали из школы прогуляться; отличники же серьёзно повторяли материал в классах. То есть в тот вечер у нас, гуляк, было безупречное алиби; значит, убить учительницу Хуан могли только те отличники, что зубрили в школе.
«Какой сарказм! Это напомнило мне Сяо Хэ: эти отличники приносили учителям славу, а вместе с ней — и свой позор, когда стали убийцами…
«Вскоре расследование зашло в тупик: во-первых, никто не видел, кто вошёл в библиотеку; во-вторых, не удалось выяснить, кто вырвал ту страницу; в-третьих, не удалось установить отпечатки пальцев — очевидно, что третий пункт очень важен: он показывает, что убийца подготовился заранее. Так что, повторив проверки, полиция не добилась никакого продвижения.
«Кстати, смерть наступила от потери крови после удара кинжалом в живот — словом, способ очень простой; вопрос в том, у кого хватило терпения спланировать это убийство и каков был мотив того отличника… Дело до сих пор не раскрыто… Вот и всё, что я знаю.
«Ну что? Я ведь только что доказал, что у Гиппо не было времени на преступление? А вчерашнее дело связано с пятилетней давностью, так что Гиппо не подозреваемый». Сказав это, Уолл с беспокойством взглянул на запертого в комнате для допросов Мосифу.
«Ладно, согласен, продолжай расследование…» Райли потёр руки и подал знак полицейскому у двери допросной: «На самом деле я уже получил факс о событиях пятилетней давности и выслушал показания твоих друзей о том деле — кстати, в их показаниях по нынешнему делу никаких зацепок нет, даже меньше, чем ты рассказал, и изложено у них не так ясно, как у тебя… Раз уж ты опроверг мою версию, я тоже отплачу: вот все материалы, которые полиция собрала пять лет назад, можешь посмотреть; плюс показания свидетелей — думаю, среди них есть кое-что на вид незначительное, но на деле важное».
«Спасибо, инспектор!» Уолл радостно взял бумаги из рук Райли и одновременно увидел, как вышел Мосифа: «Ну и ну, я чуть не умер от страха! Ох, Уолл, как я рад тебя видеть! Ну что, дело продвинулось?» Этот малый даже спасибо не сказал: «Ладно, можешь идти домой!» — «Тогда я пошёл!»
Уолл смотрел, как Мосифа удаляется с беспечным видом.
«Твой друг и правда забавный». — «В выпускном классе он был таким же, потому я и смею утверждать, что он не мог совершить преступление… Не об этом. Вы ведь меня только что проверяли? Раз вы уже знали содержимое факса, то наверняка давно исключили Гиппо, верно? Ваше удивлённое лицо сразу видно, что оно наигранное!»
«Хм…» Райли пожал плечами: «Я не вмешиваюсь в дела следственного отдела, можешь считать это моим обычным способом; именно так я научил Лу Жаньчжи «повторять» — при упоминании Лу Жаньчжи Райли снова помолчал. «Иногда дело не трудное: достаточно связать между собой большие и малые события, и истина находится легко».
«Думаю, детали очень важны…» Уолл вдруг что-то вспомнил: «Инспектор, а что всё-таки с Жаньчжи? После вашего ухода я собирался заняться расследованием, но Жаньчжи отказался; потом я его уговорил, и он тогда будто что-то вспомнил…»
«Это…» — Райли, похоже, оказался в затруднении и колебался, стоит ли говорить: «…вообще-то в том деле нет его вины, он был к себе слишком строг… Хотя, возможно, это связано с нынешним делом, но, думаю, это вряд ли зацепка; к тому же я обещал ему хранить тайну — в полиции об этом знаем только я и он…»
«„Среди них есть кое-что на вид незначительное, но на деле важное» — разве нет?» Уолл остро чувствовал, что в прошлом Лу Жаньчжи непременно есть какая-то зацепка.
В этот момент зазвонил телефон Райли. Райли ответил, на том конце, похоже, был голос Лу Хана…
Райли убрал телефон в карман брюк: «Едем на виллу, есть новые зацепки».
Глава одиннадцатая
12 июля 2005 года утро, 6:30 в полицейской машине
Полицейская машина уже проехала какое-то расстояние, и двое не сказали ни слова, каждый смотрел в своё окно. Тёплый солнечный свет падал в машину и совершенно не вязался с гнетущей атмосферой внутри.
«Раньше я говорил тебе, что в прошлом Лу Жаньчжи есть нечто такое, о чём трудно говорить», — Райли нарочито кашлянул. «Пожалуй, всё же расскажу, может быть, это очень поможет». Уолл кивнул.
«Семь лет назад, то есть в 1998 году, Жаньчжи учился в третьем классе средней школы — в начальной школе Моянь произошла серия самоубийств, и одним из погибших был младший брат Лу Жаньчжи, Лу Дянь.
«Полиция выяснила, что причиной самоубийств этих учеников стало то, что они не успевали выполнить задания и боялись, что их побьют учителя — ты, наверное, слышал об этом?» Увидев, что Уолл кивнул, Райли продолжил: «Психологи, кстати, анализировали: коренная причина этих самоубийств — чрезмерное давление на учеников, отсутствие заботы со стороны семьи, а также влияние самых разных сторон общества — всё это и привело к этой трагедии… Полиция приняла меры, чтобы дело не получило огласки — сам знаешь, общественное мнение тогда, пусть и не такое влиятельное, как сегодня, но это дело журналисты точно раздули бы до безумия — так что о нём знали только участники и полиция.
«Тогда Жаньчжи винил себя: дома жили втроём — отец и двое сыновей, а отец часто уезжал на заработки; сам он во время подготовки к экзаменам за третий класс был очень занят и не досмотрел за братом. Поэтому он считает, что брат покончил с собой из-за того, что он был с ним слишком холоден… На самом деле его вины здесь нет — примерно так всё и было…»
«У тебя есть список тех учеников, что покончили с собой?»
«Есть». Райли вытащил из портфеля лист бумаги. «Всего пятеро детей. Один из них, возможно, тебя заинтересует».
Уолл взял список, и его взгляд остановился на одном имени.
Дейзи Роллман.
«Роллман…» — Уолл поднял голову. «Сестра Джейн?»
«Ты знаешь?»
«В выпускном классе Джейн один раз упомянула, что у неё есть младшая сестра, которая учится в начальной школе Моянь. Потом она больше о ней не говорила». Уолл смотрел на это имя: «Она никогда не говорила, что сестры уже нет».
Уолл вернул список Райли и больше ничего не сказал.
«Только что звонил Лу Хан, сказал, что сад у виллы и всё вокруг виллы уже осмотрено».
«Кстати, перед приездом я как раз собирался осмотреть сад».
«Подробности можно будет изложить только на месте».
«Как вы думаете, кто подозреваемые?» — вдруг спросил Уолл. «Кажется, мы забыли о людях, которых не принимали в расчёт: водители такси — ведь мы все приехали на такси».
12 июля 2005 года утро, 6:45 у виллы Аноса
«Смотрите: вилла окружена кольцевой дорогой, в углу слева от сада и виллы — трава, но вокруг этого угла следов нет, значит, убийца, должно быть, вышел через одно из окон слева от комнаты; что до окна напротив письменного стола, окна до пола у рабочего стола и окна до пола в коридоре — прямо под ними булыжные дорожки, все они соединяются и ведут ко входу (или выходу) в правом верхнем углу сада. В таком случае мы никак не узнаем, каким путём убийца ушёл после того, как разбил стекло — вернее, как он покинул место». Лу Хан держал упрощённую схему виллы Аноса (рис. 1) и описывал обстановку ровным голосом.
«Наш убийца, случайно, не Человек-паук?» — полушутя сказал Уолл.
«Хм, даже Человеку-пауку иногда нужна паутина — а здесь вокруг и мухи не увидишь!» — инспектор Райли скрестил руки.
«Кстати о мухах: вокруг тут есть сверчки и другие насекомые, а также птицы…» — сказал Лу Хан.
«Эта асфальтовая кольцевая дорога вмещает максимум двоих, но если сообщник и был, то, чтобы не оставить следов, пришлось бы идти друг за другом…» — анализировал в стороне Лу Жаньчжи.
«Как бы то ни было, убийца выбил окно и за считаные секунды исчез без следа — это ли дело человеческих рук? По мне, так это сделала обезьяна или другое примат. Но тогда должны были остаться следы борьбы… Ладно, дайте мне подумать одному…» — бормотал Уолл.
Уолл внимательно осмотрел окна в левой стене комнаты: оба окна были примерно в метре от земли, высотой около полутора метров, шириной около восьми дециметров, а расстояние между ними по горизонтали — около двух метров. Под окнами был асфальт, и ширина его, как и сказал Жаньчжи, позволяла двоим лишь с трудом пройти рядом.
Уолл подошёл к саду и услышал, как спорят Райли и остальные.
«Должен сказать, этот сад слишком странный…» — сказал Жаньчжи.
«Странное увлечение…» — пробормотал Райли.
Сад имел форму прямоугольника, по краям шла ограда, и состоял он из четырёх фигур: слева (см. рис. 2) — прямоугольный треугольник, засаженный яблонями, которые доходили до левой стороны окна перед письменным столом; впритык к треугольнику — круг, засаженный красивыми светло-жёлтыми цветами рапса: Анос, видимо, собирался любоваться ими на отдыхе, когда устанет писать; справа — квадрат, где вперемешку росли белая гипсофила и красные «огненные шары», слева он доходил до правой стороны окна до пола у рабочего стола, а справа — до левой стороны окна до пола в коридоре; между кругом и квадратом — квадрат с вырезанной дугой окружности, где росли белые гиацинты, справа доходившие до левой стороны окна до пола. У сада был только один вход и выход — невысокая деревянная калитка в правом верхнем углу. Между стеной и клумбами оставалась узкая дорожка, но такая узкая, что пройти по ней до конца, ничего не задев, мог только ребёнок.
«Сплошная галька… ничего не выяснить». Жаньчжи показал на землю сада.
«Что скажешь?» — обратился Райли к Уоллу.
«Непременно есть какие-то следы… Ладно, это пустые слова. Эти цветы и деревья, должно быть, куплены?»
Жаньчжи кивнул.
«То есть вся растительность здесь искусственная?» — «Верно, и, по словам дворецкого, растения совсем свежие, легко расшатываются…»
«Между стеной и цветами есть дорожка, может быть, там что-то есть…»
«Там мы всё проверили: кроме осколков стекла, ничего».
«Хм, а почему эти цветы растут как-то странно? Или, вернее, странно выглядят края?»
«…И правда: кроме вон тех яблонь, цветы по краям этих трёх клумб — за исключением правого верхнего угла квадратной клумбы — все имеют следы того, что их нарочно задевали. Раньше я спрашивал дворецкого, и он сказал, что не бывает таким небрежным, чтобы цветы стояли криво; думаю, это сделал убийца…»
«Зачем ему это?» — пробормотал Уолл.
«Убийца сумел исчезнуть за короткое время — это непременно с этим связано!» — заявил Райли.
«Сейчас мы только огляделись в общих чертах и ещё не осматривали следы в саду…» — сказал Лу Хан.
Уолл пожал плечами и ничего не сказал; он подошёл к разбитому окну до пола и стал внимательно изучать его. Оба окна до пола были всего в полуметре от земли, осколки стекла усеяли ближнюю гальку и цветы; между разбитым окном до пола и окном до пола в коридоре росли белая гипсофила и красные «огненные шары», оба высотой около семидесяти сантиметров.
В голове Уолла вдруг мелькнула страшная мысль — он отступил на несколько шагов — и увидел, как на фоне красного и белого стена виллы отражает свет утреннего солнца; два окна до пола в коридоре и спальне были точно распахнутые ворота, вделанные в эту высокую стену, ведущую в «храм математики».
Сцена с вчерашнего утра до этой минуты снова возникла в голове Уолла.
Уолл открыл тетрадь с показаниями, которую дал ему Райли: «…время прихода свидетелей в гостиную: Джон Крисон и дворецкий Чэнь Пинго — 7:28; Джейн Роллман — 7:40; служанка Ли Сюэ — 7:41 (затем пошла на кухню делать салат); Полсон Уолл — 7:50; Ван Синьчан — 8:01; Марго Бинсонки — 8:12; Гиппоменес Мосифа — 8:26…»
Нет, чего-то не хватает… Подумав об этом, Уолл побежал в комнату дворецкого.
«Дворецкий Чэнь, я хочу уточнить кое-что… Чтобы разбить стекло того окна до пола в спальне Джорджа, сколько силы нужно одному человеку?»
«Почему вы вдруг об этом спрашиваете? — Хм… Женщина и та легко разобьёт его тем стулом…»
«Вчера днём куда вы ходили?»
«Молодой хозяин Анос отправил меня и Ли Сюэ в кинотеатр в городке Ла Вега посмотреть фильм, а потом мы с Ли Сюэ пошли купить напитков и ещё кое-чего поесть — вот, это билеты в кино». — «„Пять героев горы Ланъяшань“ — старый фильм…» — «Да, молодой хозяин Анос хорошо меня знает и понимает, что я люблю такие чёрно-белые фильмы…» С этими словами старик засмеялся.
«Вы называете Джорджа „молодым хозяином“?»
«Да — в семье Анос к обращениям относятся очень строго, поэтому молодой хозяин в такой обстановке и выработал строгий, точный склад ума — нет, молодой хозяин вовсе не книжный червь, разве он не умеет подшучивать, когда говорит с господином Уоллом? — вот именно. Молодой хозяин всё делает обстоятельно, но в разговоре с людьми не язвителен, и все чувствуют, что он говорит очень по-дружески…»
Уолл подошёл к двери комнаты служанки Ли Сюэ и постучал. Ли Сюэ открыла, и только тут Уолл заметил, что эта служанка хоть и не отличается силой, но держится изящно и двигается ловко…
«Можно спросить об одном деле?» Уолл постарался выглядеть как истинный джентльмен.
Ли Сюэ кивнула.
«Когда вы тогда готовили для нас салат на кухне, вы не видели ничего особенного и не слышали никакого шума?»
«Шума?» — ровным голосом сказала Ли Сюэ. «Было — кроме стрекота сверчков, я слышала какой-то шум, но что именно, сказать не могу. А увидеть что-нибудь было невозможно: салат ведь нужно готовить внимательно…»
«Из окна кухни виден сад?»
«Виден, но только правый верхний угол той квадратной клумбы…»
«Вчера днём когда вы выходили? Куда ходили?» — «Хм… вышла около часа дня: сначала с дворецким Чэнем сходила в кино — честно говоря, не очень интересно — потом в универмаге Ла Вега купила кое-что — молодой хозяин Анос велел мне купить фруктов, чтобы сделать фруктовый салат… Вернулась сюда только после пяти».
«Понятно — а в каком порядке вы принимаете гостей?»
«Порядок? — А, сначала дворецкий Чэнь проверяет, гость ли это, потом идёт встречать этого гостя; но если гостей больше одного, я должна сразу идти помогать — молодой хозяин Анос всё время просит меня не давать старому дворецкому слишком уставать. Вообще-то, по-моему, он слишком беспокоится…»
«Инспектор… я хочу на минутку вернуться…» Выйдя за ворота неторопливым шагом, Уолл как безумный бросился к Райли.
«Что случилось? Так торопишься?»
«Ничего… просто хочу посмотреть материалы, которые вы мне дали…» Уолл постарался снова успокоиться, но цель на этот раз была другая: на этот раз он был возбуждён оттого, что нашёл часть истины! Но показывать радость он ещё не хотел…
«Не притворяйся передо мной, я знаю, что ты сильно продвинулся, но пока не очень уверен, верно?» Уолл поразился проницательности Райли. «Если сомневаешься — ищи доказательства, доказательства решают всё!» Райли похлопал Уолла по плечу.
«Хм, да — насчёт водителей такси: у них у всех есть алиби, к тому же они впервые были в этих местах, и немало пассажиров могут это подтвердить… Кроме того, каждый из ваших водителей выехал из района вашего собственного дома, а здесь пригород, так что и точка отправления, и место назначения далеко. И ещё, что странно: кроме тебя, все пятеро приглашённых не сразу шли стучать в дверь, как только такси приезжало, — между этим проходило примерно пять минут… Об этом есть в материалах, которые я тебе дал».
«Хорошая новость». Уолл кивнул.
Глава двенадцатая
12 июля 2005 года утро, 8:30 квартира Полсона Уолла
Послеполуденное солнце казалось совсем ленивым, и Уолл на диване широко зевнул.
Поначалу показания действовали усыпляюще — Уоллу казалось, что его, будто древним египетским проклятием, обрекли на вечный, тяжёлый сон… и только дочитав, он почувствовал, что немного взбодрился.
(Большую часть того, что было в тетради показаний, Уолл уже знал; он выбрал главное и привёл это в порядок.)
(Ниже — сведённые Уоллом показания свидетелей о том, что происходило после ухода Уолла и до прихода дворецкого в гостиную.)
Джон Крисон: после того как Уолл и остальные вышли из гостиной, сходил в туалет, затем любовался бонсаем справа от кухни и вернулся только когда дворецкий пришёл в гостиную сообщать о преступлении.
Марго Бинсонки: после того как Уолл и остальные вышли из гостиной, оставалась в гостиной, пробовала фруктовый салат, потом рассматривала картину в гостиной.
Ли Сюэ: после того как сделала фруктовый салат, всё время была на кухне, готовила закуски.
По словам пятерых свидетелей, они оставались снаружи виллы по пять минут потому, что этого требовал убитый.
(Показания Джона) «Да — не знаю, никакого мнения — в это время я думал о клиентах, которые хотят купить дом, делать всё равно было нечего… Нет, я просто стоял недалеко от входа, э-э, у угла, никуда не отходил — да, дворецкий Чэнь может это подтвердить, он видел меня через окно, и та служанка Ли Сюэ тоже…»
(Показания Джейн) «Это он так сказал, он велел мне задержаться у виллы; как раз мне не хватало вдохновения, и, раз он так хорошо отзывался о вилле, я решила посмотреть на фасад и на окрестности — да, всё время стояла у угла — народу не было, если бы кто и был, от меня бы не укрылся… Нет, тогда я видела только, как Ли Сюэ махала мне рукой, а дворецкий Чэнь, должно быть, пошёл принимать Джона…»
(Показания Синьчана) «Да — вообще-то я и конкретной причины не знаю — может, хотел, чтобы я полюбовался видом? Кто его знает? — те пять минут я просто смотрел на деревья вокруг; кстати, рядом было озеро, но я не побежал туда — нет, я не уходил с асфальта — да, вокруг никого не было…»
(Показания Марго) «Именно так, это была его просьба — что я подумала? Я решила, что он надо мной подшучивает; но как бы то ни было, он настаивал, и мне оставалось ждать эти пять минут — просто гуляла и всё время думала, зачем Джордж меня об этом просит, и пять минут прошли незаметно — с асфальта не сходила, я же сказала, что всё думала о его цели; знаете, модели очень чувствительны… никого не было… именно так…»
(Показания Гиппо) «Он тогда звал меня „Гиппо, Гиппо“, я ещё подумал, кто это, голос незнакомый — а, да, это он меня так просил. — Я не спрашивал зачем, мне всё равно никогда не доводилось бывать в тех местах, пять минут ничего не решают — ладно, может, у него были какие-то дела… Но не прошло и минуты, как я услышал звонкий звук, будто что-то разбилось, и мне показалось, что звук шёл со стороны позади виллы, поэтому я сразу позвонил в дверь, а потом узнал, что Джорджа убили… Я как раз собирался сойти с асфальта, но, как я сказал, услышал звук и пошёл звонить… Никого не видел, наверное, никого и не было…»
(Показания дворецкого) «Молодой хозяин Анос сказал, что каждый гость должен задержаться на пять минут — да, я не спрашивал зачем, у него наверняка была причина — кстати, это правило он установил после звонка госпожи Роллман, мне тогда это показалось странным — я видел господина Крисона, он всё время стоял около угла — нет, с асфальта не сходил — после того как господин Крисон вошёл, я проводил его в гостиную…»
(Показания служанки) «Дворецкий пошёл принимать господина Крисона, а я ждала следующего гостя — да, второй была госпожа Роллман, она всё время стояла у угла… потом она вошла, дворецкий повёл её, а через некоторое время я пошла помогать — да — она не сходила с асфальта…»
«Хм, „по показаниям библиотекаря, работавшего в будни, господина Алена Лериджа, 24 апреля он обнаружил, что одна книга в библиотеке — „Граф Монте-Кристо“ — исчезла, а 25 апреля эта книга вернулась, но на вернувшейся книге не обнаружили никаких отпечатков пальцев…“»
Уолл поспешно достал телефон.
Хорошо, что ещё несколько дней назад он собирался удалить его номер…
Ален Леридж был учителем английского у Уолла во втором классе старшей школы; человек остроумный, балагур, легко замечающий детали: не раз Уолл на его уроках тайком передавал записки, считая, что делает это безупречно, но после урока всё же получал от Лериджа воспитательную беседу…
Уолл невольно подумал, что тогда ему и правда стоило бы хорошенько читать книги в библиотеке. Хотя и сейчас он покупает книги и читает, но работа очень загружена, и желание есть, а сил не хватает! Пока он так сокрушался, телефон ответил.
Обменявшись с Лериджем любезностями, Уолл перешёл к делу: «Учитель, вы помните дело пятилетней давности?»
«Помню, помню, конечно помню, как-никак учительница Хуан была моей коллегой! Мы ведь вместе учились в университете, в те времена…»
«Э-э, учитель, вы тогда говорили, что одна книга исчезла, так ведь?»
«Хм… а-га, да-да, именно так, тогда действительно пропала одна книга, кажется, называлась она как-то на „Г“…» — «„Граф Монте-Кристо“…» — «Верно, верно, эта самая. Тогда я всё думал, кто же её стащил, хотя книга и стоила немного. Но потом… да, именно так: на следующий день после того, как я это обнаружил, она вернулась… Сейчас вспоминаю: наверное, какой-то книголюб-ребёнок взял её без записи! Я и не стал разбираться! Хм, Уолл, это случайно не ты? Признавайся! — Нет, может быть, и Анос, ведь и он задавал такой вопрос…»
«Постойте! Что вы сказали? Джордж тоже спрашивал? Когда?»
«Пять лет назад. Через неделю после преступления пришёл и спросил: не пропало ли в библиотеке что-нибудь? Я сказал, что да, „Граф Монте-Кристо“ был взят, но вернулся. А потом спросил: это ты взял? И представь, парень ушёл с каменным лицом… Вот ведь парень: даже спасибо не сказал, ну ладно, я не из мелочных… Кстати, пять лет назад в нашей библиотеке ещё не было специальной печати!»
«Спасибо за помощь, у меня есть дела, поговорим позже!» — «Ладно, ладно, иди занимайся своими делами… а? Погоди, зачем ты всё это спрашивал?» — «Потом расскажу, у меня дела». Не дожидаясь расспросов Лериджа, Уолл сразу закончил разговор.
12 июля 2005 года утро, 8:50 дом Джона Крисона
«Вот так редкий гость!» — Крисон заваривал чай и говорил.
Уолл неловко поддакивал: «Да-да…»
«Как так?» — Крисон сел. «Мне-то всё равно… Спрашивай что хочешь, когда я только начинал с недвижимостью, ситуации бывали пострашнее, чем чаепитие в полиции; если не считать того, что эти надоедливые сыщики вечно за мной следили, во всём остальном я жил как обычно».
«Я хотел спросить о деле пятилетней давности…» — Уолл расслабился. «…Знаешь, я тогда не очень-то внимательно слушал уроки, поэтому мало знал об учительнице Хуан Елин; хочу спросить: каким она была учителем?»
«Каким учителем…» — Крисон отпил чаю и посмотрел в потолок. «Вообще-то у неё не было никаких особенностей, такая же, как обычные учителя… человек довольно консервативный, методы преподавания старые, не очень гибкая — но её и не за что винить: то, что проверяют на экзаменах по китайскому, и так сплошь натяжки… Пусть она и была худощавой, но в ней чувствовалась основательность. Она была к нам очень строга и относилась к отличникам и двоечникам совершенно по-разному — ничего не поделаешь, тогда большинство учителей были такими… Если ещё что-то сказать, то она очень ответственно относилась к работе — всей душой хотела, чтобы мы сдали хорошо…»
«Не нажила ли она себе врагов среди учеников?»
«Врагов? Не сказал бы… Хотя она была строга и это раздражало некоторых ленивых учеников, но до желания убить её, думаю, не доходило… Хотя говорят, она была самой консервативной и застывшей учительницей в колледже Моянь…»
«Это не факт… Мы тогда чего только не вытворяли…»
«А остальные учителя и сотрудники? Их не проверяли?»
«В эту сторону зацепок не было, — Уолл покачал головой, — по вечерам в школе учителей обычно нет, не говоря уже о вечерах выходного дня».
«Вот как…» — Крисон подпёр подбородок.
«Что ты думаешь о том случае?»
«Если уж говорить — это дело рук двоечника; по твоим словам, её смерть, возможно, предупреждение всем учителям, которые несправедливы к двоечникам… А может, убийца был кто-то другой? Например, кто-то перелез через стену и убил её?»
«Не может быть — во-первых, охрана не видела, чтобы кто-то перелезал через стену, во-вторых, стена не меньше трёх метров высотой, перелезть через неё ещё надо потрудиться… Тогда колледж Моянь ещё не был расширен так, как сейчас, а охраны было три-четыре человека. — Нет, версия с подкупом не годится: они старые охранники, вроде дворецкого Чэня…»
На какое-то время оба не знали, что сказать.
«Кстати, у тебя сохранилось приглашение от Джорджа? — То есть как он тебя известил — вчера или позавчера?»
«Приглашение? Нет, письма не было — он просто позвонил мне — нет, никаких странных звуков, всё как обычно, я ещё подумал, что он хочет купить у меня дом…»
Дом Джейн стоял в довольно глухом микрорайоне, но само жильё было не ветхим.
«Куда лучше моей квартиры…» — наугад начал Уолл.
«А эти сыщики смотрятся как мои телохранители…» — Джейн улыбнулась.
«Художникам всегда приходится жить в одиночестве? Так ведь очень одиноко…»
«Если сосредоточиться, одиночества не чувствуешь… Ты ведь сегодня пришёл не для того, чтобы расспрашивать меня об основах живописи?» — Роллман помешала кофе. «Хочешь чашечку?»
«Конечно нет — нет-нет, я только что пил чай у Джона…» — Уолл ещё не усвоил урок Крисона. «Я просто хотел спросить о том, что было пять лет назад — как ты смотришь на тот случай?»
«Как смотрю…» — Роллман положила в кофе сахару. «Мне очень жаль — такой образованный учитель, пусть она и не умела толком учить… но так уйти она не должна была — нераскрытое дело пятилетней давности, это очень несправедливо…»
«Ты тоже смотришь фильмы?» — Уолл заметил стойку с DVD рядом с телевизором.
«Не часто, иногда — только ради вдохновения, но теперь за мной ещё и следят — от этого появляется какое-то напряжение — придётся смотреть больше фильмов…»
«Как Джордж пригласил тебя?» — Уолл смотрел на DVD, среди которых было много оперных фильмов.
«По телефону — нет, ничего странного, сначала я его даже не узнала, идти мне не очень хотелось — видишь, вон там наполовину написанная картина, он позвонил как раз когда я накладывала краску!»
«Зарплата в газете Ла Веги неплохая, но боюсь, что это происшествие не понравится моему хозяину — он очень не любит, когда меня втягивают в какое-нибудь происшествие, особенно в такое убийство; знаешь почему? Он ещё на мне зарабатывать собирается! — Шучу, перейдём к делу». Синьчан налил стакан кипячёной воды. «Хозяин говорит, что заменять воду напитками непрактично, на самом деле он просто экономит! — Это я только тебе говорю… Ладно, ладно, я привык болтать. Говори».
«Хм, я хотел только спросить».
«Скажи прямо, что расследуешь, и всё — разве наших показаний мало? Ничего, спрашивай сколько хочешь — хм, учительница Елин? Она была довольно неплохим человеком, только чувства юмора никакого… В выпускном классе давление и правда нужно было снимать, а она, будучи классным руководителем, только сильнее натягивала нервы — хорошо, что мы тогда не заработали психических расстройств… Но её смерть, с точки зрения педагогических кадров, действительно большая потеря!»
«Кстати, Джордж приглашал тебя по телефону сюда, на работу?»
«Да — и когда я с ним говорил, мне показалось странным — мы почти не общались, откуда он знал, что я работаю здесь…»
Уолл посмотрел на часы: девять пятьдесят.
«А я ещё не завтракал…»
«Внизу продают хлеб, ты не видел? Или, может, я тебя угощу? У тебя ведь нет с собой денег? — Не волнуйся, я скажу хозяину, что меня „допрашивали“ — ладно, ладно, пойдём…»
Пекарня Дэло была небольшой, большинство покупателей уходили, забрав хлеб с собой. Дом хозяина и был пекарней, а Синьчан был с хозяином хорошо знаком, поэтому тот специально пригласил Уолла и Синьчана во внутреннюю комнату.
«Что ещё спросить?» — Синьчан смотрел на Уолла, который изо всех сил уписывал сдобную булочку.
«М-м — нет, больше ничего — а это, это не…» Синьчан проследил за взглядом Уолла и увидел, как ворвался Мосифа.
«Полсон, у тебя ещё есть настроение завтракать здесь?» — Уолл ещё не успел проглотить кусок, а Мосифа уже торопливо подошёл к нему.
«Гиппо, ну ты и торопыга — откуда ты узнал, что мы здесь? — Вот, возьми ломтик? Очень неплохо». Синьчан протянул Мосифе ломоть хлеба.
«Вот об этом я и хотел сказать — кхм, спасибо — тебя ищут, Уолл, он сказал, что он профессиональный детектив…» Мосифа взял хлеб.
«Здравствуйте, меня зовут Борис Тей». Перед Уоллом стоял красивый мужчина, на вид ему было чуть больше двадцати.
«Здравствуйте, Полсон Уолл; а это мой друг, Ван Синьчан».
«Вы, наверное, уже знаете: мой наниматель, господин Джордж Анос, был убит на своей вилле, и я об этом очень сожалею… Но не беспокойтесь, я сообщу вам кое-какие зацепки — я хорошо разбираюсь в людях, потому господин Анос и нанял меня… Прежде чем мы начнём, пусть ваши двое друзей отойдут в сторону: господин Анос велел, чтобы, если я передам вам сведения, я говорил только вам одному».
«Ладно — говорите». Уолл смотрел, как Синьчан отвёл в сторону упирающегося Гиппо, и обратился к Тею.
«Две недели назад, примерно первого июля, мне позвонил господин Анос и дал весьма необычное задание: выяснить, как привыкли передвигаться вы шестеро подозреваемых — то есть ваше рабочее время, излюбленные места отдыха и тому подобное, а также насколько пунктуально вы приходите на приёмы и встречи».
«Пунктуально?»
«Да, приведу пример: вот приглашают вас к кому-то домой, просят прийти к семи. Если ничего не случится, во сколько вы придёте?»
«Позднее… мне неинтересны всякие собрания».
«Это ваше личное чувство времени — при том же сроке в семь часов кто-то придёт пораньше, а кто-то явится очень поздно, потому что всё зависит от чувства времени каждого… Я не знаю, зачем господину Аносу понадобилось это расследование, но результаты я всё же записал — вот они». Уолл смотрел на несколько листов, которые Тею протянул: на них подробно описывались привычки каждого в передвижениях, а в конце прилагался подробный итог о чувстве времени.
«Спасибо за помощь, но разве не лучше отдать это полиции?»
«Я же только что сказал: господин Анос велел мне, если он умрёт, сообщить эти сведения вам; он верил, что вам это пригодится — я тоже, пусть я умею только собирать частную информацию, в способности видеть людей я уверен — как бы то ни было, я должен слушаться нанимателя… К тому же я ведь нарушил ваше право на частную жизнь: отдай я это полиции, мне пришлось бы провести в тюрьме несколько месяцев, а то и лет? Я всего лишь человек, который собирает сведения о частной жизни других, но если сравнивать способности к дедукции, я стану меньше Мальчика-с-пальчик… Словом, дерзайте, детектив-любитель, я верю в вас так же, как мой наниматель». С этими словами Тей ушёл, не оборачиваясь.
Глава тринадцатая
12 июля 2005 года утро, 10:12 городок Ла Вега
«Что такое? Что случилось? — А, Синьчан, только что звонил его хозяин и вызвал его». Гиппо показал на недалёкое здание редакции газеты Ла Веги.
«Наконец-то забрезжило, теперь я знаю».
«Что знаешь? Что за загадки…»
«Пока не могу сказать — потому что остаётся ещё много сомнительных мест; когда разберусь с этими вопросами, тогда и скажу…»
«Ладно, ладно, работай как следует, а я пошёл: когда я развозил газеты, увидел того детектива, и он меня позвал… Ну и тип, подвезти его…» С этими словами Мосифа сел на мотоцикл и собрался ехать.
«Подожди, подвези и меня — до дома Марго, надеюсь, ей не позвонили и не позвали на съёмку…»
Мосифа пожал плечами.
Дом Бинсонки находился в центральном деловом районе городка Ла Вега.
«И правда важная персона, даже живёт так роскошно…» — Мосифа запрокинул голову, глядя на самое высокое здание городка Ла Вега: отель «Ла Вега».
«Слушай, чего ты не уезжаешь? Ты же газеты развозишь?» — Уолл одарил Мосифу недовольным взглядом.
«Хм, я тоже пойду с тобой к ней домой, — Мосифа скрестил руки, — всё равно скажу в редакции, что меня вызвали в полицию как важного свидетеля — в крайнем случае получу выговор, а хозяин не очень-то хочет увольнять такого работящего сотрудника, как я…»
«Сколько раз ты менял работу?»
«Восемь… нет, семь — словом, примерно так…»
Уолл беспомощно махнул рукой: «Сдаюсь, пойдём…»
Бинсонки жила на одиннадцатом этаже; Уолл и Мосифа смотрели, как полицейский стучит в дверь.
«Марго, это Полсон». — «И я, Гиппо!»
Бинсонки медленно приоткрыла дверь.
«Хорошо, что тебе не позвонили насчёт работы…»
«Откуда бы им взяться? Эти люди, пока не удостоверятся, что я чиста, не станут со мной сотрудничать… Но всё равно, это ведь не я, верно?» Уолл неловко кивнул.
«Конечно-конечно, как это мог быть ты?» — со смехом сказал Мосифа.
Уолл украдкой наступил Мосифе на ногу.
«Так что же ты хочешь делать?»
«Сфотографироваться вместе!» — не успел Уолл ответить, как Мосифа выпалил это.
«Не говори ерунды, сфотографируемся потом — извини, в средней школе он был таким же…»
Бинсонки улыбнулась: «Ничего, желающих сфотографироваться со мной хватает! — О чём ты собираешься спрашивать?»
«Э-э, я хотел спросить, как ты смотришь на тот случай пятилетней давности — говори что угодно…»
«Пять лет назад…» — Марго налила три бокала красного вина. «Думаю, смерть учительницы Хуан — это урок: разве в глазах тогдашних учителей отличники и двоечники не были ангелами и демонами? И что-то изменилось сегодня? Кто знает, какой ученик её убил? Если двоечник — это предупреждение тем, кто презирает двоечников; если отличник — мотив остаётся неизвестным… Как бы то ни было, любые оценки, хорошие и плохие, ничего не доказывают: это лишь выражение частичного интеллекта человека…
«Один человек сказал: „Наше дело — учиться и ещё раз учиться, стараться накопить побольше знаний, потому что с знаниями общество сделает большой шаг вперёд, и в этом счастье будущего человечества“. По-моему, сказано верно, но мало кто умеет учиться правильно, поэтому счастье человечества вовсе не так близко, как он говорит».
«В этом что-то есть…» — Мосифа наконец сказал человеческую вещь.
«Поговорим о другом: как Джордж пригласил тебя вчера?» — Уолл отпил красного вина.
«Позвонил сюда — не вчера, а позавчера — как раз вчера вечером было нечего делать, вот и захотелось зайти к старому однокласснику — такие, как я, живущие в городке Ла Вега, на самом деле живут довольно пусто…»
«На этом и закончим», — Уолл поднялся. «Гиппо, иди фотографируйся, я подожду у двери».
«Ой? Давайте все вместе сфотографируемся…» — Мосифа встал.
После фото Уолл и Мосифа стояли у двери комнаты и прощались с Бинсонки.
«Кстати, — Уолл, собираясь уходить, вдруг вспомнил, — чьи это были слова, что ты сказала раньше? Знакомо звучит…»
«А, те? Ты в старшей школе не читал учебник по китайскому? — Антон Павлович Чехов».
«Расследование закончено?» — «Закончено». — «Что-нибудь нашёл?» — «Нашёл довольно много…» — «Расскажи мне правду…» — «Как это можно — честно говоря, мне нужно ещё кое-что проверить; к тому же ты всё ещё подозреваемый!» — «Разве меня не исключили?» — с невинным видом сказал Мосифа.
«Ничего, ничего, шучу — не волнуйся, это не про тебя… Ладно, иди развози свои газеты — обещаю, вечером я тебе всё расскажу!» Уолл похлопал Мосифу по плечу.
«Тогда договорились!» Мосифа радостно сел на мотоцикл: «Не сядешь?»
«Нет, я хочу ещё кое-что разобрать — кстати, как тебя пригласили?»
«По мобильному — я ведь почти не живу в квартире, вот Джордж и мог только на мобильный звонить… Ладно, я поехал…»
Мотоцикл с рёвом унёсся.
«Ту… ту… ту… ту… Алло? Уолл? Что случилось? Узнал правду? Ах ты молодец, и суток не прошло! Хорошо, хорошо, я сейчас их вызову… Что? Ещё и такое требование? Ладно, я тебе верю, только не подведи меня! — Ту… ту… ту… ту…»
Уолл подошёл к окну, отпил чаю, посмотрел сверху на тихий переулок перед своей квартирой, а потом взглянул на бледно-голубое небо — истина была точно это небо, ясная до предела.
Пятилетняя предсмертная песня наконец близилась к концу…
Вызов читателю
Тот, кто пишет детективы, — ребёнок, любящий подшутить, по крайней мере я точно такой. Вечно придумываешь, как «обмануть» читателя на грани справедливого и несправедливого, и наслаждаешься собой. Поэтому, показывая работу, всегда невольно робеешь и втайне подглядываешь за чужой реакцией. Это чувство поистине чудесно. — Юкито Аяцудзи
На этот раз, мне кажется, я дал слишком много зацепок ╮(╯_╰)╭ — разве так не слишком просто? Сначала я хотел быть честным, но в итоге почувствовал, что слишком уж уверен в себе — немножко робею, если честно…
Как бы то ни было, основные зацепки я уже все выписал (среди них есть и зацепка к мотиву, не упускайте те места, что кажутся просто случайными фразами…), так что угадать, кто убийца, наверное, нетрудно? — Заметьте, я говорю «угадать»; чтобы «вычислить», придётся здорово потрудиться!
И последнее, что нужно сказать, — те четыре большие буквы: «Вызов, читатель!»
PS: пусть убийцу вычислить сравнительно легко, но если читатель сумеет вычислить и мотив — это будет просто замечательно!
Кроме того, хотя некоторые описания нужны лишь для колорита, постарайтесь использовать все зацепки, дорогие мои!
Часть третья: предсмертная песня, конец
Потому что он очень обычный, очень добрый и мягкий человек, и желание совершить преступление родилось из стремления защитить эту мягкость. — Миюки Миябэ
Глава четырнадцатая
12 июля 2005 года вечер, 8:15 вилла Джорджа Аноса коридор
Уолл стоял перед дверью спальни Аноса и думал о том, как сказать правду.
Похоже, ночь будет бессонной… Уолл смотрел на яркие звёзды. Звёзды, которые он видел ещё в детстве, — пусть это свет сотен лет назад, но именно это древнее сияние окончательно сняло с Уолла проклятие фараона: сейчас он был невероятно возбуждён, но при этом чувствовал лёгкую грусть…
«Какой бы ни была правда, с ней нужно встретиться лицом к лицу». Голос Райли звучал в ушах Уолла.
О некоторых вещах, может быть, лучше не говорить… — думал Уолл.
«Все в сборе. Готов?» — подошёл Райли.
«Готов — будьте добры, позовите их».
«Дамы и господа, я собираюсь рассказать правду, но прежде должен заявить, — Уолл обвёл взглядом стоявших перед ним людей, — убийца среди нас; и ещё: когда я говорю, не перебивайте…» Все стояли перед ванной и переговаривались. Уолл чувствовал, что очень волнуется.
«Тихо!» — крикнул стоявший рядом Райли.
Все мгновенно замолчали.
«Спасибо, — Уолл повернулся к собравшимся, держа в руке лист бумаги. — А теперь позвольте мне изложить время прихода каждого в гостиную.
«Джон Крисон пришёл в семь двадцать восемь (дворецкий Чэнь Пинго тоже пришёл в это время);
«Джейн Роллман пришла в семь сорок;
«Служанка Ли Сюэ пришла в семь сорок один (затем ушла на кухню);
«Полсон Уолл пришёл в семь пятьдесят;
«Ван Синьчан пришёл в восемь ноль одну;
«Марго Бинсонки пришла в восемь двенадцать;
«Гиппоменес Мосифа пришёл в восемь двадцать шесть.
«Это нам скоро понадобится. А теперь я расскажу вам ход своих рассуждений.
«Джордж переехал сюда две недели назад, а я переписывался с ним целый год и знаю, что он человек скромный и нелюдимый. Поэтому о том, где находится вилла Джорджа, знали только те, кто был здесь вчера вечером. То есть подозреваемые — только мы. Ах да, ещё водители такси, но у них у всех есть алиби — это несущественно.
«В момент преступления я, Синьчан, дворецкий Чэнь и Джейн были у входа — с них подозрение снимается; Джон и Марго были в гостиной — с них тоже. Значит, совершить преступление могли только опоздавший Гиппо и всё время находившаяся на кухне Ли Сюэ.
«Сначала о Гиппо: он опоздал, и подозрение велико, потому что у него было достаточно времени, чтобы убить, — но только и всего, всё не так просто: кто же настолько глуп, чтобы совершить преступление таким примитивным способом, не имея алиби? Если убийца не хочет, чтобы его поймали, он должен либо убивать немыслимым способом, либо обеспечить себе безупречное на вид алиби. Гиппо не настолько глуп, чтобы убить Джорджа, не использовав ни того, ни другого! К тому же у Гиппо нет мотива, и это я уже объяснил инспектору Райли.
«Теперь о Ли Сюэ: я попробовал не думать о связи вчерашнего дела с делом пятилетней давности и рассмотреть нынешнее дело отдельно. Именно так: Ли Сюэ всё время делала салат на кухне, но кто может подтвердить, что она не могла выпрыгнуть в окно кухни?
«Но я тут же опроверг это предположение: раз Ли Сюэ не связана с делом пятилетней давности, зачем ей так долго оставаться в комнате? К тому же Джордж собирался встречаться не с ней, и в комнате непременно остались бы следы борьбы… Словом, в этом предположении сплошные прорехи.
«В таком случае мне остаётся сказать: убить Джорджа было некому — но это же чистая фантазия!» Уолл покраснел. «Очевидно, что Джордж не покончил с собой, его убили один или несколько человек из нас шестерых! Так каким же способом убийца нас запутал? Прошу всех сюда». Уолл подошёл к дверям комнаты Аноса.
«До вашего прихода инспектор Райли велел сыщикам кое-что подготовить: в окно до пола в комнате Джорджа снова вставили стекло, осколки убрали, а стул, которым разбили стекло, поставили на место; кроме того, я попросил их, как я и говорил, заново разложить леску и блок. Словом, всё как до того, как стекло разбили.
«А теперь обратите внимание на то, когда раздаются разные звуки».
Уолл с силой толкнул дверь. Раздался глухой стук, затем довольно короткая пауза, потом в комнате послышался звон стекла, и наконец — звук падающего на булыжную дорожку стула.
«Эксперимент удался. Пауза и правда была довольно короткой, верно? Если бы я не обратил вашего внимания, вы, возможно, и не заметили бы — можно было бы решить, что убийца в самый критический момент успел разбить стекло и убежать, но на самом деле всё не так, потому что в комнате только что никого не было! — А теперь посмотрим, что же произошло».
Уолл включил свет и передал фонарик дворецкому. Все вслед за дворецким подошли к снова разбитому окну и наклонились, чтобы посмотреть вниз. Вскоре в толпе раздался свист удивления.
«Вы наверняка увидели: у этого стула с четырьмя ножками на колёсиках к одной из ножек привязана очень тонкая чёрная леска!
«Как идёт эта леска? — Один конец привязан к ножке стула, выходит через щель в окне до пола, свисает в сад, оттуда поднимается к окну до пола в коридоре, входит в коридор, проходит под дверью и наконец привязан к дверной ручке.
«Дверь была заперта изнутри. Когда мы выбивали дверь, ручка пошла внутрь комнаты, леска натянулась, и стул потянуло к окну до пола. То окно было прикрыто неплотно — оставалась щель, как раз чтобы прошла леска, — но стекло было на месте, рама тоже, и, когда стул ударил, стекло всё-таки разбилось. Дворецкий говорил, что это окно и так держалось непрочно.
«Зачем леске было обходить круг снаружи? Потому что, если бы она шла только по комнате, во-первых, это слишком бросалось бы в глаза, а во-вторых, убийце пришлось бы сматывать её, находясь в комнате, — а в комнате вот-вот должны были появиться люди. Обходя снаружи, он мог просто дернуть леску в саду, и она вышла бы из щели окна, из коридора, из-под двери. Сматывал он её в саду, а не в комнате.
«А почему леску не было видно? Стены коридора облицованы плиткой, между плитками есть швы, и леска была прижата в швах; в коридоре свет не горел, а леска чёрная — кто станет наклоняться и разглядывать швы? На стене снаружи окна был ещё ряд присосок — маленькие колёсики с присосок уже сняли, а сами присоски остались.
«И ещё то окно. Уходя, убийца прикрыл его неплотно — леска проходила через щель, а стекло по-прежнему заслоняло стул.
«Та пауза только что — это время, за которое леска из свободного состояния натянулась: дверь открылась, леска сначала натянулась, и только потом стул сдвинулся.
«Однако у этого способа есть две проблемы. Первая: почему до того, как выбили дверь, никто не видел леску? Потому что она была снаружи комнаты, в швах плитки в коридоре; в коридоре не горел свет, и никто не стал бы наклоняться и разглядывать швы.
«Вторая: почему после того, как выбили дверь, леска исчезла? Потому что кто-то её вытянул — с того конца, из сада, дернул, и леска вышла. Но тот кусок, что застрял в швах в коридоре, он не успел вытащить».
Уолл подошёл к стене коридора, присел и выковырял из щели между плитками кусок лески: «Смотрите, вот он. А снаружи, на том конце, остались оборванные волокна — леску дёрнули с силой».
«Третья проблема: когда убийца подготовил все эти приспособления? Этот вопрос долго меня мучил…
«Очевидно, чтобы устроить все эти приспособления, убийце пришлось пройти между комнатой и улицей — просунуть леску через щель в окне, обойти в саду до коридора и прижать леску в швах плитки. Это очень рискованно: дворецкий и служанка могли в любой момент выйти, Джордж мог в любой момент вернуться в комнату. Но было одно время, когда его точно никто не потревожил бы: вчера днём, когда дворецкий и служанка ушли в кино, а на вилле остались только Джордж и „тот человек“.
«Джордж писал в письме, что вчера днём встречался с „тем человеком“. То есть у „того человека“ был целый день, чтобы спокойно разложить леску и наклеить присоски на наружную стену. А тому, кто действовал ночью, устраивать уже ничего не требовалось: ему нужно было только убить, задвинуть засов, привязать конец лески к дверной ручке и уйти через окно в левой стене.
«Тогда почему тот, кто действовал ночью, должен был сделать всё за пять минут? — Да потому, что ему вообще не нужно было ничего устраивать. Ему нужно было убить одного человека.
«Четвёртая проблема: после того, как выбили дверь, кто убрал леску?
«У лески было два конца: один — на дверной ручке, другой — на ножке стула в саду. До конца на дверной ручке могли дотянуться те, кто был в комнате; до конца на ножке стула — только тот, кто выбрался в сад.
«Тогда я шёл впереди всех и совершенно не знал, что происходило позади, но одно я заметил потом: когда после обнаружения трупа я хотел сохранить место преступления и вернулся в коридор, дверь была закрыта — вероятно, дворецкий прикрыл её, когда выводил Джейн, я не обратил внимания; я потянул ещё раз, и только тогда дверь открылась.
«После того, как мы выбили дверь, она должна была распахнуться внутрь комнаты. Дворецкий о леске ничего не знал; Джейн к тому времени уже вышла. Но узел на дверной ручке был развязан — не перерезан, а развязан. Развязать его в тот момент мог только оставшийся в комнате Синьчан.
«Развязав леску, он выпрыгнул в окно до пола в коридоре — он сказал, что пошёл за убийцей.
«А что тот конец в саду? Первым сказать „я пойду за убийцей“ — тоже Синьчан. Он пробыл в саду некоторое время — сказал, что ничего не видел.
«Но он видел. И развязал.
«И ещё цветы. Дорожка у стены сада очень узкая, взрослый, проходя по ней, непременно заденет цветы. Синьчан прошёл, и цветы на всех трёх клумбах оказались сдвинуты — кроме правого верхнего угла квадратной клумбы. Потому что этот угол виден из окна кухни, а Ли Сюэ как раз делала салат. Туда он не посмел задеть».
«Так кто же действовал ночью?» Уолл обвёл всех взглядом.
Глава пятнадцатая
12 июля 2005 года вечер, 8:22 вилла Джорджа Аноса спальня Аноса
«Смотрите на расписание». Уолл не обратил внимания на Мосифу. «Когда выбивали дверь, я, дворецкий, Синьчан и Джейн были у входа; Джон и Марго — в гостиной; Гиппо опоздал, но он пробыл всего минуту и позвонил в дверь — это может подтвердить дворецкий.
«Итак, чьи пять минут никто не видел?
«За Джоном смотрел дворецкий; за Джейн — служанка; я пришёл в семь пятьдесят, и этих пяти минут у меня нет; Гиппо пробыл всего минуту; Марго говорит, что всё время ходила у угла и в сад не заходила.
«А пять минут Синьчана? Он говорит, что смотрел на деревья. И никто за ним не смотрел.
«Время смерти тоже сюда подходит. Чжан Янь в восемь тридцать четыре сказала «полчаса с небольшим» — отступая назад, это семь пятьдесят восемь; вскрытие расширило рамки до семи-восьми часов, и семь пятьдесят восемь в них попадает.
«Что он делал в эти пять минут? — Он обошёл от угла к левой стороне виллы и через окно в левой стене забрался в комнату Джорджа. Окно не было заперто — жарко, Джордж постоянно держал его открытым. Джордж знал его и всё время остерегался, но всё же подпустил — поэтому на месте не было борьбы.
«После удара он задвинул засов, привязал конец лески к дверной ручке, снова вылез через окно в левой стене и вернулся за угол. В восемь ноль одну он позвонил в дверь.
«И ещё одно: зачем Джордж нанял Тея?» Уолл повторил всем слова Тея. «Не для того, чтобы распорядиться, кому когда приходить; он боялся. Ему нужно было знать, кто придёт раньше, кто позже, чтобы быть готовым. Человек, готовящийся встретиться с убийцей, боялся настолько, что проверял чувство времени каждого, — это значит, он давно знал, что тот, кто придёт вечером, придёт не просто поболтать».
«Но это лишь подозрения». Райли нахмурился.
«Есть и доказательства». Уолл подошёл к окну. «Ряд присосок на стене, конец лески в швах плитки в коридоре, следы от лески на ножке стула — всё это показывает, как были устроены и как убраны приспособления. У лески было два конца; тот, что в саду, развязывал только тот, кто туда ходил. Вчера в сад ходил только Синьчан».
«Я?» Синьчан наконец заговорил, голос его был сухим. «Я пошёл за убийцей, что в этом дурного?»
«Тот, кто идёт за убийцей, не станет останавливаться у клумбы и по одному выпрямлять сдвинутые цветы». Уолл смотрел на него. «Ты выпрямлял-выпрямлял и в итоге сдвинул их ещё больше — потому что боялся, что мы поймём: ты прошёл по той узкой дорожке. Но правого верхнего угла квадратной клумбы ты не смел задеть, потому что Ли Сюэ была на кухне, а тот угол она видит».
«Кто же тогда остаётся? Увы, Синьчан, это ты…»
Взгляды всех вдруг обратились к Ван Синьчану. Лицо его было бледным, он не мог вымолвить ни слова.
«Как… как это могло раскрыться…»
«На самом деле твой способ был очень опасным, потому что, как только разгадаешь способ, сразу становится ясно, кто убийца. Я говорю об опасности вот почему: те маленькие колёсики на стене — их ведь надо было убрать сразу после того, как стул разбил стекло, верно? Насколько я помню, именно ты первым собрался «идти за убийцей», не так ли? Поначалу я убивался над тем, каким способом убийца убежал, но потом пришёл к выводу: убийца — рядом. Дворецкий Чэнь и Джейн тотчас ушли, а ты отправился в сад — а я, стоя перед трупом, окна до пола не видел; тогда-то ты и мог всё убрать.
«Поскольку ты взрослый, перелезая из коридора в сад через окно до пола и идя вдоль стены к стулу, ты непременно задел цветы. Возвращаясь, ты хотел выпрямить сдвинутые цветы — но чем больше выпрямлял, тем хуже выходило: края всех трёх клумб ты тронул, и только правый верхний угол квадратной клумбы остался нетронутым. А тот угол видит с кухни Ли Сюэ. Это и стало ключом, по которому я тебя разгадал. — Ну что, есть в моих словах ошибки?»
«Скажи мне…» — холодно произнёс Синьчан. «Где я спрятал те колёсики и леску? При обыске у меня ведь ничего не нашли…»
«И не нужно обыска». Уолл покачал головой. «Ты закопал их не на себе — в саду, у квадратной клумбы со стороны стены: земля там рыхлая, трава полегла в ту же сторону, что и твои следы. Землю ты приготовил заранее; звук, когда ты утрамбовывал её ногой, перекрыли стрекотание насекомых и птицы. Завтра утром я пойду и выкопаю».
Синьчан, стоявший рядом с Уоллом, вдруг бросился на него.
«Стоять!» — рявкнул Райли.
Синьчан был очень силён: он схватил Уолла за горло, затем выхватил из кармана пистолет и приставил прямо ко лбу Уолла. Уолл с болью пытался вырваться, но Синьчан держал его крепко.
«Кто подойдёт — пристрелю!» — прорычал Синьчан.
«Синьчан, зачем ты так…» — с трудом выговорил Уолл.
Уолл вдруг правой рукой изо всех сил ударил Синьчана в грудь; тот с болью ослабил хватку, и Уолл быстро левой рукой схватил его правую руку с пистолетом, но выхватить не смог, а потом пригнулся и вырвался из рук Синьчана. Всё это произошло так быстро, что даже Райли, много лет проработавший в полиции, на мгновение не успел среагировать…
«Проклятье…» — Синьчан, крича, нажал на спусковой крючок.
В этот критический миг Райли вовремя выстрелил.
Глава шестнадцатая
12 июля 2005 года вечер, 8:35 у виллы Джорджа Аноса
«Только что было действительно опасно! Кстати, откуда ты умеешь драться?» Когда остальные разошлись, Райли стоял у ворот виллы и, глядя на далёкий лес, спросил Уолла.
«Для самообороны — что тут спрашивать? — Я лишь слегка в этом разбираюсь…» Уолл поднял глаза к усыпанному звёздами небу.
«На этот раз ты справился отлично, может, угостить тебя ужином? Ещё ведь рано».
«Не нужно, я поел перед тем, как прийти. Я пойду».
«Как пойдёшь? Всё равно ведь в полицейскую машину?»
Оба посмотрели друг на друга и засмеялись.
«Кстати, ты объяснил способ, а каков мотив Ван Синьчана?» — спросил в машине Райли.
«Не могу сказать».
«Что?»
«Простите, инспектор, не могу сказать».
«Почему?»
«„Как убил“ уже ясно, разве нет?»
«Но ведь „почему убил“ вы должны мне сказать?»
Наступила тишина.
«Давайте так: завтра вы пойдёте со мной в одно место? — Нет времени? Тогда возьмите Жаньчжи… Когда он вернётся, может быть, он вам и скажет. — Хорошо, это дело немного и его касается; возможно, как участник такой же трагедии, Жаньчжи сумеет понять того человека…»
«…Ладно, ладно… Только не возвращайтесь слишком поздно: если у нас не будет Жаньчжи, это будет большая потеря!»
Уолл не ответил и только смотрел сквозь окно машины на оживлённый город Ла Вега.
13 июля 2005 года день, 3:11 дом Джейн Роллман
«Что на этот раз, научился ценить масляную живопись? Собираешься купить мою картину? Тогда так: сделаю скидку в сорок процентов…» — Роллман с воодушевлением показывала Уоллу и Лу Жаньчжи свои работы.
«Вот эта совсем неплоха». Уолл показал на один пейзаж.
«На эту картину ушло много моих сил! Скидку в пятьдесят процентов не обещаю…» — Роллман немного колебалась.
«Внутри есть записка, верно?» — неожиданно спросил Уолл.
«Какая записка?» Хотя движения были едва заметны, Уолл всё же заметил, как неестественно шевельнулась рука Роллман.
«Шучу — картина и правда хороша. Если уж говорить, это твоя ранняя работа?»
«Написана после выпуска из старшей школы». Тон Роллман стал несколько холодным.
«После выпуска? Достичь такого уровня — трудно поверить…» Уолл подпёр подбородок.
«Эй, Полсон, зачем ты об этом заговорил? Разве не собирался что-то спросить?» — тихо проворчал Жаньчжи.
«Говорят, — Уолл не обратил внимания на Жаньчжи и продолжал своё, — что картина отражает внутренний мир человека. Чем лучше автор умеет дать людям понять, что он хочет выразить, тем выше его уровень живописи. Но до уровня мастера ты ещё не дошла — э-э, это не в укор тебе, — но я это увидел».
«Увидел?»
«Да».
«Тогда говори». Уолл явственно почувствовал, что скрыто в этих словах.
Летний послеполуденный воздух был душноват, но в этом глухом жилом районе Уолл почувствовал, как на него повеяло холодным ветром.
«Пять лет назад была убита учительница Хуан Елин — в библиотеке колледжа Моянь…
«Тогда полиция столкнулась с одной трудной проблемой: кто-то забрал предсмертную записку, которую учительница Елин оставила на «Графе Монте-Кристо», — то есть имя убийцы.
«Никто не признался, что сделал это, и на месте преступления не было никаких зацепок. Прошло пять лет, правда так и не вышла наружу. Дело до сих пор не раскрыто». Уолл замолчал и посмотрел, как Роллман с безразличным видом садится перед незаконченной картиной и берётся за кисть.
«Позавчера утром я получил от Джорджа конверт курьерской доставки, — продолжил Уолл. — Джордж в письме признался, что пять лет назад улику забрал он. Он писал, что собирается в тот же день днём встретиться с „тем человеком“, а вечером встретиться с „тем человеком“ ещё раз. Я знаю, что Джордж унаследовал от семьи Анос строгий, точный склад ума, а значит, и слова подбирал тщательно: то есть днём и вечером он собирался встретиться с одним и тем же человеком.
«Кто этот человек? — Тот, ради кого Джордж пять лет скрывал правду».
Уолл отпил воды. Лу Жаньчжи не отрываясь смотрел на Уолла, Роллман продолжала писать картину, выводить линии, не говоря ни слова.
«Вчера я позвонил учителю Лериджу — он был тогда другим библиотекарем — и подтвердил у него показания из тетради: он сказал, что после преступления обнаружил, что одна книга исчезла, а на следующий день вернулась, и эта книга — «Граф Монте-Кристо».
Услышав это, Роллман на мгновение приостановила руку, потом снова стала накладывать краску; Жаньчжи же с недоумением подгонял Уолла продолжать.
«Но учитель Леридж сказал ещё одну вещь: пять лет назад, через неделю после преступления, Джордж специально приходил к нему спрашивать об этой книге.
«Зачем человеку, который сам унёс книгу, спрашивать у других „не пропала ли эта книга“?
«Потому что ему нужно было убедиться, не заметил ли кто-нибудь.
«Вот как было дело: после того как убийца поспешно ушёл, учительница Елин написала на одиннадцатой странице «Графа Монте-Кристо» имя убийцы. Потом в библиотеку вошёл человек — не Джордж и не убийца. Он увидел это имя и сделал одну вещь: унёс «Графа Монте-Кристо» с собой. Через несколько дней он купил новый экземпляр, принесённой с собой ручкой написал на одиннадцатой странице своё имя и поставил книгу обратно на полку. Это и есть то, о чём говорил учитель Леридж: „пропала, а потом вернулась“. На вернувшейся книге не было отпечатков пальцев, потому что её протёр Синьчан; не было и печати библиотеки, потому что книга была куплена заново.
«Зачем ему было писать своё имя? Потому что он хотел взять вину убийцы на себя.
«Своё имя он написал криво, точно человек, который вот-вот умрёт. У человека на пороге смерти почерк и так не похож на обычный, никто бы и не усомнился.
«А потом в библиотеку вошёл Джордж. То, что он увидел, было переписанным именем — Ван Синьчан.
«Джордж не знал, что это подделка. Он решил, что Синьчан убил человека.
«Но он любил Синьчана. Поэтому он не сообщил в полицию, а вырвал ту страницу и спрятал.
«Вот что Джордж называет в письме „это я тогда спрятал улику“. Он спрятал не доказательство преступления убийцы, а того человека, которого любил.
«Значит, убийца пятилетней давности — не Синьчан.
«А тот, ради кого Синьчан был готов взять вину на себя».
Уолл помолчал.
«На правой руке учительницы Елин не было крови, потому что, написав, она подняла руку над книгой; кровь текла из живота вниз. На той странице был написан её собственный почерк — имя на одиннадцатой странице было настоящим.
«А позавчера вечером этот лист забрал Синьчан — из «Избранных рассказов Мопассана». Он вырвал одиннадцатую и двенадцатую страницы — лист был вложен в щель у корешка, поэтому на тринадцатой странице нет вмятин; вырвешь ту страницу — и лист выходит вместе с ней.
«Сегодня утром у квадратной клумбы со стороны стены я выкопал леску, блок, перчатки, лопату, канцелярский нож и вырванные страницы Мопассана — а между ними лежал тот лист. Лист я принёс с собой».
«Он забрал лист, на котором было написано его собственное имя. Он боялся, что тот попадёт в руки полиции, — не за себя боялся, а того, что полиция пойдёт по этому листу и найдёт того, ради кого он взял вину на себя.
«А на том листе было написано…»
Уолл помолчал.
«Ван Синьчан».
«Но ты же только что сказал, что убил не он». Жаньчжи не выдержал.
«Верно. Значит, тот лист — подделка».
Воздух будто застыл. Лу Жаньчжи слушал зачарованно, Роллман продолжала накладывать краску, только движения рук замедлились.
«Человек, ради которого Синьчан готов взять вину, только один.
«Джейн, тот человек пять лет назад — это ты».
Глава семнадцатая
13 июля 2005 года день, 3:20 дом Джейн Роллман
«Поначалу я тоже этим мучился: раз убийца пятилетней давности — Джейн, то вчера вечером она могла просто не приходить…
«А потом мне вдруг пришёл в голову вопрос: почему Джейн всё-таки пришла? Она пришла, пришёл и Синьчан. Джордж писал в письме, что днём не сказал тому человеку о своей цели; но Синьчан мог догадаться — сокурсник, с которым пять лет не было связи, вдруг по одному созывает всех, кто был тогда, да ещё вызывает тебя из другого города; он понял, что Джордж собирается всё открыть. И он рассказал об этом Джейн.
«Что сделал бы Синьчан? Ответ я нашёл в дневнике Джорджа». С этими словами Уолл достал дневник.
«У Джорджа была привычка вести дневник: сначала он коротко записывал, что произошло за последнее время, потом — рассуждение о каком-нибудь произведении, а в конце — свои мысли о том, что его занимало…
«Посмотрим на эти рассуждения: 28 июня Джордж только переехал на виллу. Из его записей видно, что его мучает дело пятилетней давности и он не может решиться. Три следующие записи целенаправленны и даже, можно сказать, связаны между собой…» Уолл раскрыл дневник; Джейн, уже наполовину закрасившая картину, остановилась и стала смотреть вместе с Жаньчжи.
Характер человека в школе — фундамент характера на всю дальнейшую жизнь, он не меняется легко. У некоторых характер виден сразу, но большинство нужно узнавать постепенно; порой, даже если не расставаться на годы, а постоянно общаться, перемены в близком человеке можно и не заметить. Это говорит о том, что базовый характер складывается за какой-то отрезок времени, и это время — старшие классы.
Немногие говорят, что думают, а большинство прячут своё настоящее «я» — это инстинкт самозащиты, а не двуличие, потому что у людей есть тщеславие и настороженность.
Когда человек вдруг становится странным и совсем не таким, каким ты его привык считать, ты можешь испугаться, почувствовать его чужим или даже испытать отвращение; отбрось всё это дурное, попробуй понять его, дать ему тепла — ведь в этот момент человек перед тобой остерегается тебя куда меньше, чем остальных.
«Смотрите, — Роллман, дочитав, вернулась к краскам, а Уолл продолжал, — первый отрывок — о том, как складывается базовый характер человека; почему именно старшие классы? Потому что Джордж тогда думал лишь об одном человеке — о Синьчане. Тот был отличником, примером для всех; но и его базовый характер сложился именно тогда.
«Второй отрывок — о том, что человек скрывает свой характер. У Джорджа был и свой опыт: в общении он приветлив, но тот, кто узнаёт его ближе, обнаруживает, что в делах он серьёзен и строг. И здесь речь всё о том же Синьчане: он спрятал своё настоящее «я» под оболочкой отличника.
«Третий отрывок — о том, каково обнаружить скрытый характер. Джордж обнаружил скрытый характер Синьчана, но не написал, в чём он; сначала он пишет „испугался“ — и это непременно из собственного опыта: он обнаружил в Синьчане нечто такое, что оказалось гораздо глубже, чем он думал.
«Что именно? — Готовность взять на себя вину Джейн. Не один раз, а каждый раз.
«Пять лет назад он написал вместо Джейн своё имя; пять лет спустя Джордж собирался назвать то имя — и он снова готов был взять вину на себя, только на этот раз способом взять вину стало убийство».
Уолл закрыл дневник.
«Джордж хотел посмотреть в лицо реальности. Он собирался назвать имя с того листа — Ван Синьчан. Он считал, что это правда.
«Но Синьчан знал, что это не так. Стоит полиции заново взяться за тот лист — и выйдут на него; выйдут на него — и выйдут на то, зачем он взял на себя чужую вину; а выйдут на это — и выйдут на Джейн.
«Поэтому он решил убить Джорджа.
«А Джейн — Джейн его не остановила. Она даже помогла ему.
«Правило о пяти минутах установила она, по телефону, через Джорджа. Она сказала Джорджу, чтобы все приходили в разное время и не столкнулись — и Джордж так и сделал. Дворецкий тоже помнит, что молодой хозяин установил это правило после звонка госпожи Роллман. Зачем ей было устанавливать это правило? Чтобы каждый постоял у угла пять минут — тогда пять минут Синьчана не будут выглядеть особенными; тогда и у неё самой будет алиби на эти пять минут.
«Вчера днём человек, с которым встречался Джордж, был Синьчан. Дворецкий и служанка ушли в кино, на вилле остались только Джордж и Синьчан. Тогда и были устроены приспособления.
«В семь тридцать пять вечера Джейн стояла у угла, чтобы её видела служанка; в семь сорок она вошла и села в гостиной. В семь пятьдесят шесть пришёл Синьчан — его никто не видел. В семь пятьдесят восемь он убил Джорджа. В восемь ноль одну он позвонил в дверь.
«Вот и всё».
Уолл остановился.
«Джейн, тебе есть что сказать?» Уолл посмотрел на Джейн, которая не обернулась, и вдруг почувствовал, что что-то не так.
«Джейн! Эй!» Уолл бросился к ней и обнаружил, что в правой руке Джейн кисть, в левой — палитра, а взгляд пустой.
«Палитра! На палитре есть место, где нет краски! Она наверняка обмакнула кисть в какую-то жидкость…» Как бы быстро ни среагировал Уолл, тело Джейн уже окоченело…
Глава восемнадцатая
13 июля 2005 года вечер, 8:32 полиция Ла Веги
«Невероятно… правда, Полсон, невероятно…» Выслушав рассказ Жаньчжи, инспектор Райли покачал головой: «У меня голова идёт кругом — за всю жизнь я не встречал такой правды…»
«Ладно, ладно… Вам не нужно нюхательной соли или бренди? — Не нужно? Ну и ладно…»
«Но твои рассуждения ничем не доказаны!» — Райли возбудился. «— Я имею в виду рассуждение о том, что Джейн была соучастницей — разве крик при виде трупа не естественная реакция женщины? К тому же, если Джейн была сообщницей, то и Марго могла быть убийцей! За пятью минутами Марго тоже никто не смотрел!»
«Похоже, вас и правда совсем закружило…» Уолл невольно улыбнулся. «Насчёт крика вы правы — увидев, что Джордж мёртв, она испугалась по-настоящему. Но этот крик заодно заставил всех смотреть на труп, и никто не смотрел на дверь.
«А насчёт того, что Джейн была соучастницей, — это не моя догадка, это складывается из двух вещей: во-первых, правило о пяти минутах установила она, через Джорджа — это подтверждает дворецкий; во-вторых, как только дело Джорджа вскрывается, она оказывается убийцей тех лет — у неё не было причин не помогать Синьчану.
«Что до Марго — она вчера действительно стояла у угла пять минут, но в сад она не заходила; один конец лески был привязан к ножке стула в саду, и она его не развязывала. Развязал Синьчан».
«Хм… вот так-то правильнее! — Теперь у меня не кружится голова, ха-ха-ха…» Инспектор всё понял — Уолл подумал, что наконец-то дело выяснилось…
«Но остаётся ещё один вопрос: ты объяснил мотив Синьчана, а каков мотив Роллман?» — вдруг спросил инспектор, отсмеявшись.
«Вы говорили мне, что семь лет назад в начальной школе Моянь произошла серия самоубийств, и одна из покончивших с собой школьниц — Дейзи Роллман, сестра Джейн. Да, как участница тех событий, Джейн осознала порок образования в районе Моянь: там заботились только о знаниях учеников, а нравственное воспитание оставляли без внимания… И учительница Хуан Елин, человек традиционных взглядов, занятая только передачей знаний, естественно, стала для Джейн объектом убийства… Тоже ведь невероятно? — Джейн, возможно, всё время подавляла в себе протест: с одной стороны, она была отличницей, с другой — понимала, что даже при изъянах нравственного воспитания в районе Моянь она не может дать себе волю… Но в конце концов тёмная сторона в душе Джейн победила… Впрочем, так же и с Синьчаном, и с ней… Кстати, вам лучше не сообщать правду прессе, чем меньше людей об этом знают, тем лучше — это касается не только самоубийств семилетней давности, но и доброго имени Джейн… лучше не стоит…» Уолл вздохнул и выпил чаю.
«Похоже, ты ею восхищаешься…» — Райли затянулся сигаретой. «Не волнуйся, я сохраню тайну. Тогда в благодарность задам ещё несколько вопросов: разве Роллман перед смертью ничего не сказала? Так и покончила с собой?»
«Ладно, ладно, сдаюсь — вообще-то, между её палитрой и левой рукой было письмо». С этими словами Уолл достал из кармана письмо.
«Это письмо мне, в нём всего несколько строк». Уолл развернул письмо.
Полсону:
Теперь я ушла вслед за Синьчаном. Как хорошо, что ты сумел понять скрытый смысл этой работы.
Джейн
«Что это значит?»
«Первая строка — думаю, потому, что Джейн, возможно, ещё в старшей школе любила Синьчана — да что я говорю — словом, после моего объяснения вы должны были понять, что Джейн и Синьчан — люди одного склада? — оба подавляли в себе ненормальные черты характера и носили оболочку отличника… Проще говоря, так».
«Хм, я понимаю… А вторая строка? „Эта работа“, о которой она говорит, — это последняя картина, которую она написала перед смертью? Или та, на которую ты показывал, прежде чем изложить ей свои рассуждения?»
«Посмотрите на эту фразу: в ней нет будущего времени, значит, речь может идти о той картине, на которую я показал, — только может быть. Но если учесть истинный смысл её слов „увидел — тогда говори“, думаю, она имела в виду два убийства — то и это».
«Она смотрела на убийства как на произведения?»
«Точнее, как на произведения искусства — вы думаете, такие люди бывают только среди романистов? Для некоторых устранить нечто такое, что, по их мнению, оказывает дурное влияние на этот мир, — благое дело, но они упускают два обстоятельства: во-первых, избранный ими способ, как вы знаете, не годится… во-вторых, так они лишь „лечат симптомы, а не болезнь“, хотя и не могут устранить это нечто у самых истоков… Можно сказать, эти два обстоятельства перекликаются…»
«Эталонный ответ… ты нашёл разумное объяснение…»
«Эталонных ответов не бывает — то, что я говорю, лишь к сведению. Скажу прямо: у вас есть одна болезнь — вы вечно считаете разумное объяснение эталонным ответом — но не волнуйтесь, эта болезнь не только у вас…» Уолл подул на горячий чай в чашке и выпил залпом.
«Да брось, не подшучивай надо мной… Ещё один вопрос, что-то не припомню… что же это было?» — Райли почесал голову и мучительно задумался.
«WHO? Всемирная организация здравоохранения?» — Уолл громко расхохотался.
«Неужели правда?»
«Как это может быть… На самом деле зацепка, которую Джордж мне оставил, — это „тот человек“, и это неизбежное следствие осторожности в словах; или, говоря словами Джорджа, „подсознательно записал подсказку“ — по „WHO“ сразу видно, что написано нарочно — что же это значит? — Это песня, которую пела Аюми Хамасаки? „Who“? Конечно нет, Джордж не был её поклонником…»
«Веди себя скромнее! Не тяни!» — заревел Райли.
«Ладно, ладно, отдышитесь… простите… На самом деле „WHO“ — не аббревиатура, а первые буквы трёх имён. W — Ван Синьчан; H — Хуан Елин; O — О. Генри. Джордж вписал в подпись три угла этого дела: имя на том листе, учительницу, погибшую в библиотеке, и книгу, в которой лежал тот лист. „Снова блуждающий между WHO“ — пять лет он всё кружит в этом деле. Он не смел написать настоящее имя, но написал первую букву того имени».
«„Тот человек“ — разве это не Синьчан?»
«Да. Но Джордж написал W, а не „Синьчан“. Так и не решился написать полностью». Уолл поставил чашку. «Пять лет назад учительница Елин написала имя Джейн; Синьчан заменил его своим; а пять лет спустя Джордж написал в письме первую букву Вана. Вот что, наверное, Джордж называл „подсознательным“».
—— Написано 16.7.2012